Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов

прочь отсюда, туда, где снег таял на материнской шубе, а дочь любовалась ею издалека, замерев в немом восхищении. – …Он даст тебе особый чай. Станет легче.

– Мне не нужен чай. Не нужно легче, – сказала Омилия. Язык заплетался, но она держала голову высоко, будто прямо сейчас мать могла наблюдать за ней. – Что случилось? Как… что за катастрофа? Почему вы сообщаете мне об этом? Где мой отец?

Императрица удовлетворённо кивнула:

– Ты сильная. Твоя мать была бы довольна.

В обычных обстоятельствах Омилии захотелось бы вцепиться императрице в лицо, но сейчас её слова значили немного.

Она молча смотрела в тёмные подведённые глаза и отстранённо думала о том, что в её собственных – ни слезинки, что она продолжает держать спину прямо, а губы её не дрожат.

«Ты успеешь погоревать и после, дорогая дочь. Прямо сейчас – думай».

– Мне известно только, что на замок владетелей напала Стужа.

– «Напала Стужа», – повторила Омилия, и собственные слова показались полыми бусинами на верёвке – лишёнными всякого веса и смысла.

Запах роз. Бумаги на столе в беседке тревожит ветер. Сумрак теней. Шелест усыпанных гравием дорожек.

Мир её детства и юности, её мир.

Омилия больше не чувствовала себя юной. Если ей удастся, и в самом деле удастся встать с этого стула – кого она увидит в зеркале, вернувшись в покои?

– Мой брат… тоже погиб?

Тиата покачала головой:

– Часть замка уцелела. Биркера Химмельна сохранили ваши боги.

…Жив. Её братик жив. Теперь глаза увлажнились, но она снова не позволила слезам – на этот раз облегчения – пролиться.

– Погибли люди, сколько – мне пока неизвестно, – продолжила императрица, – но я знаю, что бо́льшая часть замка и садов уцелела. Это случилось в ночной час. Три дня назад.

Три дня назад. Три дня. Омилия ничего не почувствовала, не угадала приближения беды.

Её матери не было на свете, а они с Унельмом…

– Теперь последствия трагедии начинают устранять. Для твоей матери, дитя, всё случилось быстро…

Омилия знала.

Крупных прорывов Стужи не случалось на её памяти, но она много читала о прежних катастрофах. Белая ледяная смерть обрушивалась на города и селения неотвратимо, точно и быстро. От неё некуда было бежать, негде прятаться. Дома, люди, дороги становились частью Стужи – или, если ей, будто волне, угодно было отступить, оставались устрашать тех, кому предстояло устранять последствия разрушений.

Да, всё должно было случиться быстро. Возможно, мать даже не успела понять, что происходит. Быть может, она спала.

Омилия вдруг горячо, по-детски, взмолилась про себя: «Пожалуйста, пожалуйста, пусть она спала», – как будто теперь это имело значение.

– Если это случилось с Химмельгардтом, – произнесла она, – значит, пострадал и город?

– Мне сообщили, что нет, дитя. Стужа атаковала из центра ваших садов.

Белый столп, уходящий в чёрное небо. Дерек Раллеми, глупо глазеющий из-за её плеча.

«У Химмельгардта есть свой кусок Стужи. Самой настоящей…»

– Значит, могло быть гораздо хуже, – произнесла Омилия непослушными губами. – Простите… могу я позвать свою служанку? Мне нужно кое-что из моих комнат. Мне… нехорошо.

– Чай из рунских трав исцелит тебя лучше любого другого средства, – мягко сказала императрица, но Омилия помотала головой.

– Пожалуйста… мои капли. Они нужны мне прямо сейчас.

Некоторое время Тиата молча изучала её, а потом кивнула.

– Я позову её для тебя. – Достав откуда-то из складок одеяния стеклянный шарик, наполненный лиловой мглой, императрица коснулась его своим дыханием, заставив стекло запотеть, и что-то прошептала над ним.

С минуту они сидели молча, а потом двери за спиной Омилии отворились и она услышала шаги Веделы.

– Принеси мою зелёную сумку, – сказала она, не оборачиваясь. – Ту, помнишь, ярко-зелёную. Спроси у динны Ассели. Я одалживала капли ей. И поживее.

– Да, пресветлая госпожа. – Голос Веделы не дрожал. В который раз Омилия подумала, что ей повезло со служанкой.

Надо будет наконец вознаградить её как следует, если им повезёт выбраться из этой передряги.

Двери снова закрылись, отрезая Омилию от внешнего мира, оставляя с императрицей один на один.

– Благодарю, – сказала она, глубоко втягивая носом воздух. По крайней мере, не нужно притворяться, чтобы императрица поверила: ей плохо.

– Ты всё ещё хочешь поговорить о твоём отце? – спросила императрица мягко. – Если тебе нужно отдохнуть, я велю…

– Я в порядке, – сказала Омилия быстро. – Я приму капли и буду в порядке совсем. Мой отец. Где он? Что происходит?

– Полагаю, ты и сама догадалась, не так ли? – Императрица выглядела очень довольной её спокойствием. – Не тревожься о нём. Ему не причинят вреда. Ничего не изменилось. Кровь владетелей священна для Вуан-Фо. Твой отец – наш гость. И останется нашим гостем.

Только теперь Омилия вдруг поняла, кого ей напоминает императрица Тиата. Лисицу с тёмными горящими глазами – и алой жадной пастью.

Прямо сейчас лисица выглядела сытой – почти умиротворённой.

«Она не должна съесть и тебя, Омилия. Возьми себя в руки».

– Вот как, – медленно выговорила она, – значит, останется гостем… и надолго?

Императрица улыбнулась:

– Надолго… полагаю.

Ведела уже, должно быть, дошла до покоев Ассели. Лио – придёт ли он на помощь, если найти способ подать ему знак? Люди из её свиты. Тоже заперты в комнатах? Должно быть, напуганы…

Шкатулка с сокровищами. Унельм.

– Вы сказали, что дело больше не в моей матери…

«Мама!»

– …Так что, полагаю, вы… договаривались с ней, прежде чем решиться на…

Тонкие дуги бровей на безупречном лице приподнялись.

– Решиться? Дитя, твоему отцу никто не причинял и не причинит вреда. Разве я не сказала сразу? Он нездоров. Очень нездоров. Должно быть, гибель возлюбленной супруги повлияла на его рассудок. Ему необходимы покой и забота добрых друзей. В Вуан-Фо он обретёт и то и другое.

– Мы с отцом должны вернуться домой! – Слишком резко, но ей становилось труднее сдерживаться.

– Дитя, это невозможно. Твой отец болен. Он не в силах нести тяжёлую ношу, что лежит на главе правящего дома. Часа не прошло с момента, как он подписал отречение, моя пресветлая принцесса.

– Что? – Потрясений на сегодняшний день и в самом деле было достаточно. Жаль, что не существует никаких капель в зелёной сумке. Сейчас она рада была бы осушить весь придуманный пузырёк.

– Понимаю, ты этого не ожидала… но члены свиты освидетельствовали его подпись. Разумеется, он остаётся потомком великого рода, знатным и почитаемым. Никогда вуан-форская династия не осквернила бы себя неуважением к такому человеку. Чтобы утешить его в горе, я даровала ему прекрасный замок на окраине Фора. Прислуга, роскошь… о, твой отец будет очень счастлив здесь, дитя. Он будет доживать свой век в покое, богатстве