Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов

– Это вы убили Доркера? – Голос Аделы неожиданно звонко прозвучал в наступившей тишине.

Маттерсон нахмурился и наконец перевёл на неё взгляд:

– Простите, госпожа Ассели… Доркера? О чём вы говорите?

Адела не ответила – только дрогнули её губы и подпрыгнул – вверх-вниз – револьвер в тонкой руке.

– Теперь понятно, – медленно произнёс Маттерсон. – Госпожа Ассели, по всей видимости, нездорова. Болезненный разрыв с мужем, неудачи на советах… И более крепкий человек сломался бы под гнётом стольких горестей. Ни я, ни пресветлая не будем злиться на вас – не так ли, Омилия? Не тревожьтесь. Вам помогут. Ты, девушка… как тебя? Помоги благородной динне. Госпожа Ассели, отдайте оружие служанке. Медленно и осторожно. Поверьте… вы рискуете навредить только себе.

Омилия почувствовала, как надёжное тепло Унельма отступило – теперь он стоял перед ней, закрывая её от Маттерсона.

– О, в этом я не сомневаюсь, – с горечью отозвалась Адела. – Вы думаете, я не знаю: этой штукой такого, как вы, не убить. Мне плевать… Я не хочу вашей смерти. Мне нужны ответы…

– «Не убить»? – Маттерсон покачал головой. – Не знаю, что у вас на уме, госпожа Ассели, но вы меня сильно переоцениваете. Мир и Душа защищают своих служителей… Но от пули? Сильно сомневаюсь.

На миг по его лицу будто рябь пробежала, и что-то магнусовское мелькнуло в глазах, чертах. Омилия подумала: не сходит ли она с ума? Может ли быть такое, что всё это время Магнус, Маттерсон, Арне были только личинами одного и того же существа, древнего и коварного?

А возможно, дело не в этом. Может быть, проведя с кем-то много столетий кряду, она бы тоже переняла его манеру улыбаться, и угрожать, и шутить.

До сих пор это существо носило личину служителя Маттерсона, но теперь маска спадала, обнажая истинное лицо.

Почему он продолжал притворяться? Если он знает о них с Ульмом, то должен понимать, что и Унельм о многом подозревает…

Весь этот спектакль – ради одной Веделы, единственного неосведомлённого свидетеля? И только ради неё?

Омилия похолодела, вдруг осознав, какой опасности подвергаются её служанка и динна Ассели. Она сама, Омилия Химмельн, нужна Маттерсону, и Унельм тоже нужен – чтобы контролировать её.

«Контролировать тебя и без него будет нетрудно, дорогая дочь. Реши ты поведать миру правду – кто тебе поверит? На верхний трон сядет Биркер, а тебя объявят помешанной и упрячут подальше от посторонних глаз».

Что будет, если и Маттерсон придёт к тому же выводу? Если устанет увещевать Аделу или решит, что Ведела услышала слишком много?

Однако сама Адела не выглядела озабоченной собственной судьбой. В ней вдруг появилось что-то безбашенное, лёгкое – может быть, такой её видел загадочный Арне?

– Вы зря тратите слова, – сказала она, покрепче перехватывая револьвер. – Ответьте. Доркер… мой брат. Вы хотели его гибели?

– Ну что вы, – мягко, будто успокаивая умалишённую, ответил Маттерсон, – с чего мне или кому бы то ни было хотеть гибели вашего брата? Талантливого препаратора, блестящего молодого человека, потомка знатного рода…

Револьвер дрогнул.

– В этом и дело, так? Он зачем-то был нужен вам… Кровь Химмельнов, его усвоение… Вы что-то пытались сделать с его помощью. Там, в Стуже, так? Вы использовали его, но что-то пошло не так, и теперь его нет, а вы…

Маттерсон перевёл взгляд на Омилию:

– Пресветлая, полагаю, с нас обоих хватит. За сегодня вы и без того пережили слишком многое. Вам следует приказать…

– Молчать! – взвизгнула Адела, и Омилия вздрогнула. Теперь она не знала, кого именно в этой комнате больше боится.

Динна Ассели явно была близка к срыву – и не выглядела опытным стрелком. Может, Маттерсона пули и не возьмут. Но вот остальных…

– Вы вынуждаете меня позвать стражу, – спокойно сказал Маттерсон, поднимаясь.

Адела шагнула вперёд. Револьвер в её руках плясал, будто обретя беспокойную душу.

– Он ведь не первый, да? Не удивлюсь, если даже смерть принца-ястреба – ваша работа. Ведь он уцелел и сел на трон только в пьесах и песнях, не так ли? Вы пытались снова и снова. И слишком поздно поняли, что ищете не там, верно? А Доркер… Мир и Душа, Доркер! Он стал просто ещё одной неудачной попыткой…

Маттерсон бросился вперёд.

Он выбил бы револьвер у Аделы из рук, но она скользнула в сторону – и выстрелила.

А потом Маттерсон растаял в воздухе – и Унельм вдруг метнулся к нему. Он был хорошим фокусником – что-то маленькое, лиловое появилось в его руке будто из ниоткуда, и, замахнувшись, Ульм бросил это что-то туда, где ещё мгновение назад…

«Он убьёт их, – отстранённо подумала Омилия. – Мы все увидели то, что не должны были, и теперь он убьёт их. А может, и меня».

Всё случилось быстро – она ждала взрыва, безумия, нового кошмара…

Но Маттерсон не появлялся.

В воздухе пахло порохом.

– Мил! Ты в порядке? – Унельм снова был рядом с ней, и омертвевшим телом она ощутила его объятия как прикосновение иного мира.

– Да. Но где… Маттерсон просто исчез.

– Я тоже видела! – Ведела уронила узел на пол и, кажется, не заметила этого. – Мир и Душа, сохраните от зла… Мир и Душа, Мир и Душа… – Никогда прежде Омилия не замечала за Веделой такой набожности. – Он вернётся? Куда он пропал?

– Никуда. – Адела наконец опустила револьвер. – Он всё ещё в этой комнате.

– А вот нам надо уходить, – сказал Унельм, обнимая Омилию. – В коридоре никого не было, но выстрел могли услышать.

– Как вам удалось?..

– Это всё Адела. – Унельм смотрел на Ассели с таким восхищением, что в прежней, оставшейся в миллионе лет отсюда жизни Омилия, должно быть, ощутила бы укол ревности. – Потребовала у стражей вызвать Веделу, потому что тебе якобы пора принимать лекарства. Она как компаньонка обязана за этим проследить.

– А ты?..

– Препаратор, который должен был их для тебя смешать.

– До сих пор не верю, что это сработало, – пробормотала Ведела. Судя по недовольному лицу, к ней постепенно возвращалось присутствие духа.

– Это не сработало бы, если бы стражам не приказали не допустить паники среди свиты. Или если бы до того пресветлая уже не просила у служанки лекарства. Или если бы мы выглядели менее безобидными, – сказала Адела, протягивая револьвер Унельму. – Вот. Ты, наверное, стреляешь лучше меня… если ещё понадобится… Но сделать тот выстрел мне хотелось самой.

– Маттерсон, – пробормотала Омилия. – Всё ещё в этой комнате… Ты использовал то же,