"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

других от тряски и ударов о камни с громким треском ломались и отваливались длинные деревянные крылья (планеры садились с помощью специальной посадочной лыжи под днищем).

Послышались крики боли раненых немцев.

— Огонь! — скомандовал Максим и ударил по выбранному планеру из автомата.

Десантники Латышева были вооружены первыми, ещё экспериментальными автоматами Калашникова калибра 7,62 мм, четырьмя ручными пулемётами Калашникова того же калибра и четырьмя гранатомётами.

Такие же автоматы были у Максима и Яна Коса.

Нукри Герсамия тоже сменил оружие, заменив пулемёт Дегтярёва на Калашникова.

И только якут Иван Николаев остался верен своей снайперской «трёхлинейке» с оптическим прицелом.

Все до единого бойца были защищены кевларовыми бронежилетами и касками.

У всех имелись разгрузки, наколенники, налокотники, тактические перчатки, ботинки и очки.

Любо-дорого посмотреть, одним словом.

Это было самое настоящее избиение.

От позиций, занятых советскими десантниками и карабинерами Моратти, до места посадки планеров, было от пятидесяти до семидесяти метров.

Что такое планер DFS 230?

Фюзеляж длиной одиннадцать метров двадцать четыре сантиметра и высотой в самой высокой точке два метра семьдесят четыре сантиметра.

Размах крыла двадцать два метра (без двух сантиметров).

Конструкция — стальные трубы, покрытые тканевой обшивкой.

И вот в такие мишени полетели пули, выпущенные из советских автоматов и пулемётов.

Сказали своё слово и гранатомётчики, от чьих выстрелов фюзеляжи планеров просто разлетались на куски.

Боеприпасов не жалели.

Выжить немецким десантникам при таких обстоятельствах было практически невозможно.

Абсолютноебольшинство даже не успело покинуть планеры и открыть ответный огонь.

Однако кое-кто выжил и даже попытался стрелять.

Таких, как и раненых, безжалостно добили.

Максим лично нашёл Отто Скорцени.

Его легко было узнать по высокому росту (под два метра) и глубокому длинному шраму на левой щеке.

Гауптштурмфюрер, весь перемазанный чужой кровью, лежал под трупом немецкого десантника и притворялся мёртвым.

Довольно талантливо притворялся, надо сказать.

Максим убедился, что в руках Скорцени нет оружия и выстрелил над ухом эсэсовца.

Скорцени вздрогнул и открыл глаза.

Максим навёл ствол автомата ему в лоб, однако нажимать на спусковой крючок не спешил.

— Ich gebe auf[374], — сказал Скорцени.

— Sehe[375], — ответил Максим.

— Разрешите, я встану? — продолжил Скорцени.

— Вставайте, но сразу предупреждаю, что вам это не поможет.

Скорцени сбросил с себя труп десантника, поднялся во весь свой немалый рост. Максим отметил застёгнутую пистолетную кобуру у него на ремне.

— Я сдался, — сказал Скорцени. — Нужно отдать оружие? Вот оно, — он потянулся к кобуре.

— Стоять, — приказал Максим.

Гауптштурмфюрер замер.

— Мы не берём пленных, — сказал Максим.

— Убьёте безоружного? — криво ухмыльнулся Скоцени.

— У вас на поясе пистолет. «Вальтер»?

— Да.

— У меня тоже, — Максим коснулся своей кобуры на поясе, в которой тоже покоился «вальтер». — Кажется, в юности вы были любителем дуэлей?

— Ого, — сказал Скорцени. — Откуда такие сведения?

— Неважно. Я предлагаю вам дуэль на пистолетах.

— Забавно. И что будет со мной, если я вас убью?

— Этого не случится. Но, чтобы не быть голословным… Егор! — позвал он.

Подошёл Латышев.

Максим объяснил, чего он хочет.

— Ты умом двинулся? — спросил Латышев. — А если он тебя ранит или, не дай бог, убьёт?

— Этого не случится, ты прекрасно знаешь. Зато моя совесть будет спокойна.

Латышев матерно выругался.

— Мой товарищ, командир советских десантников, которые вас уничтожили, обещает, что в случае, если вы меня убьёте, оставит вас в живых и возьмёт в плен, — сказал Максим Скорцени.

— И я должен поверить русскому? — презрительно осведомился тот.

— У вас нет другого выхода, — сказал Максим и передал автомат Латышеву. — Подержи.

Расстегнул кобуру и сказал:

— Стреляться будем по-американски. На пятнадцати шагах, без сигнала. На скорость.

— Дерьмо, — выругался Скорцени.

— Что, плохо стреляете? — осведомился Максим. — Сочувствую.

— Сейчас ты узнаешь, кто здесь плохо стреляет, — сказал Скорцени, повернулся и пошёл от Максима, отсчитывая шаги.

Максим видел, что гауптштурмфюрер на ходу расстегнул кобуру.

— Fünfzehn![376] — провозгласил Скорцени и повернулся. Пистолет уже был в его руке.

Максим выстрелил от бедра.

Пуля вошла точно в грудь гауптштурмфюрера напротив сердца.

Скорцени выронил «вальтер», покачнулся, сделал шаг назад.

Максим ждал. Он знал, что попал.

— Scheiße[377]? — пробормотал Скорцени и рухнул навзничь.

— Готов, — сказал Максим и спрятал свой «вальтер» в кобуру.

— Теперь твоя душенька спокойна? — не без иронии осведомился Латышев.

— Ага, — ответил Максим и прислушался. — Слышишь?

Снизу, откуда тянулась канатная дорога, донеслись автоматные и пулемётные очереди.

— Наш Джимми принял бой, — сказал Латышев. — Надо бы помочь.

— Давай вниз со своими, — сказал Максим. — А я здесь разберусь.

— Рота, по кабинам и вниз! — закричал Егор. — Поможем американцам!

Через минуту кабины с десантниками поползли вниз.

— Ты первый, —