"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

Моратти кивнул и со своими карабинерами пошёл к отелю.

— Не стреляйте! — крикнул он, приблизившись. — Не стреляйте, свои!

Одно из окон на втором этаже распахнулось, оттуда высунулся молодой итальянец в военной форме.

— Анджело, это ты⁈ — закричал он.

— Я! Альберт, ты что, не видишь?

— Вижу, но спросить должен!

— Дуче с тобой?

— Здесь он! — Альберт обернулся.

В окне показался Бенито Муссолини, приветственно помахал рукой.

Вот же позёр, подумал Максим. Ручкой он машет, сука.

— Со мной русские! — сообщил Анджело. — Не стреляйте!

— Мы и не собирались. Где они?

Анджело обернулся и крикнул:

— Макс, всё в порядке, идите сюда!

Максим, Ян Кос, Нукри Герсамия и Иван Николаев поднялись из-за укрытий и пошли к отелю.

Выстрелы внизу у станции канатной дороги начали затихать.

В просторную гостиную номера Муссолини набилось довольно много народа.

Кроме самого дуче, присутствовали комендант отеля, командир усиленной роты карабинеров, охраняющих отель и Муссолини, командир взвода карабинеров Альберт Файола, командир взвода карабинеров Анджело Моратти, Максим и его люди. Всего девять человек.

Первой мыслью Максима, когда он понял, что обойдётся без стрельбы, было спуститься вниз к станции канатной дороги и помочь Латышеву и Каттнеру.

Однако, подумав, он от неё отказался.

Внизу было достаточно сил, чтобы справиться с немцами, и рисковать лишний раз своей жизнью и жизнями своих людей не стоило.

Цинично, но прагматично.

К тому же, следовало ковать железо, пока горячо, и решать вопрос с Муссолини. Всё-таки это была слишком важная политическая фигура.

Комендант на радостях (очень быстро выяснилось, что он давно симпатизирует советской России, только боялся до времени свои симпатии высказывать) распорядился накрыть стол.

Официанты принесли красное вино, сыр, лепёшки, колбасы.

Все сели.

— Предлагаю тост за здоровье наших освободителей, — вскочил с бокалом в руке комендант. — Если бы не они, немцы захватили бы отель. И тогда я даже боюсь представить, чем бы это кончилось.

— Могу сообщить, — сказал Максим. — Немцы, не разбираясь, убили бы с десяток, а может и больше карабинёров, забрали сеньора Муссолини с собой и вывезли на территорию рейха. Я даже знаю, что бы случилось дальше.

— Очень хочется послушать, — живо сказал Муссолини. Это была первая фраза, которую он произнёс, и Максим отметил громкий, ясный, чётко модулированный голос дуче, который был прирождённым оратором. — Но сначала всё-таки давайте выпьем за ваше здоровье. Не знаю, что меня ждёт дальше, но хочу надеяться на ваше благоразумие.

— Это правильно, — кивнул Максим и поднял свой бокал. — Надейтесь. Чин-Чин.

Он отпил красного вина (оказалось совсем неплохим), бросил в рот ломтик сыра.

Максим не выдвигал никаких условий и не брал на себя инициативу в разговоре, ему хотелось послушать, что скажет бывший диктатор.

— Вы коммунист? — с прямотой римлянина спросил Муссолини у Максима.

— Да, — ответил тот. — Но, возможно, вам покажется интересным, что одновременно я верю в Бога и не скрываю этого.

— Как это возможно? — удивился дуче. — Я знаю, что коммунисты — принципиальные безбожники.

— Как видите, не все.

— Вы правы, это очень интересно, — Муссолини выразительно подвигал нижней челюстью. — Впрочем, я тоже всё большесклоняюсь к вере в Бога. В конце концов, я учился в церковной школе. Правда, меня оттуда едва не исключили, но всё же, но всё же… Вы знаете, что я был знаком с вашим Лениным? — неожиданно поменял он тему разговора.

— Ух ты, — сказал Максим. — Расскажите.

— Мы познакомились на Капри, куда он приезжал в тысяча девятьсот восьмом году, кажется. В гости к вашему известному писателю, как его… — Муссолини в нетерпении щёлкнул пальцами.

— К Максиму Горькому, — подсказал Максим.

— Точно! К нему. А я в ту пору в Онелье был редактором социалистического еженедельника «La Lima». В молодости я придерживался социалистических взглядов, знаете ли, читал Маркса и был уверен, что пролетариат должен свергнуть капиталистов и взять власть в свои руки, — добавил он.

— Сейчас, насколько я понимаю, вы в этом не столь уверены, — сказал Максим.

— Сейчас я уверен в праве и силе нации, — заявил Муссолини, вскинув голову. — Не в том смысле, как это понимает фюрер со своей патологической ненавистью к евреям, цыганам и вам, славянам. Вовсе нет. Но каждая нация, я считаю, имеет право на самоопределение и свой путь. Только в этом её величие и залог успешного будущего. Нация, которая свой путь теряет, перестаёт таковой быть. Её поглощают другие нации.

— С этим трудно спорить, — сказал Максим. — Но вернёмся к знакомству с Лениным.

— Да, вернёмся! — громогласно сказал Муссолини, налил себе вина. — Я узнал, что сеньор Ульянов приехал на Капри от своих друзей-социалистов и отправился туда, чтобы с ним познакомиться и заказать статью для моей газеты, — Муссолини замолчал, отпил вина.

— Удалось? — спросил Максим.

— Познакомиться — да, — сказал Муссолини. — Мы хорошо поговорили о социализме как таковом и о путях развития социалистической идеи. А вот со статьёй не вышло.

— Что так?

— Гонорар, — пояснил Муссолини. — Денег у моего еженедельника не было, а бесплатно писать сеньор Ульянов отказался. К тому же нужно было учесть расходы на перевод с русского на