Тёмный Восход - Азат Туктаров

С другой стороны, может быть, через касание он очнулся бы от всего этого опять в убогом больничном счастье! Казимир Иванович попытался шагнуть, но не смог сдвинуться с места!

— Нас нельзя трогать, — негромко сказала Ася, рассматривая веточку красивого растения у себя в руках. Красно-белые цветы очень шли к её платью.

К ангелу, который теперь забавно зажмурил глаза и пытался втянуть крошечным носиком в себя их аромат. К розовому закату и к белому цвету парапета.

— Вы лучше сядьте, Казимир Иванович. Так покойней будет.

Испытуемый сел и подумал, что ему теперь будет всё равно, какими словами говорит Ася. Девочка взглянула на него внимательно, затем опять принялась изучать цветы.

Минут пять они молчали.

Вокруг ничего не изменялось, прекрасный южный сад нежился в розовых лучах невидимого светила. Закат или рассвет оставался таким же, никак не завершаясь ни темнотой, ни дневным светом.

«Вне времени! Или его нет! Даже не так: оно есть, но здесь его нет! И даже не так! Оно вот здесь сейчас для нас с Асей есть, а за оградой нет!». Казимир Иванович откинулся на спинку стула и спокойно начал заключать:

«Здесь не только времени нет, здесь вообще ничего нет, кроме меня! Закрою глаза — и нет ни сада, ни заката, ни Аси!». Он прикрыл веки, выждал полминуты, открыл их и сильно испугался!

Глаза Аси, огромные, с серыми зрачками, окаймлёнными рыжим в упор бесстрастно, смотрели на него. Девочка стояла около стула с Испытуемым, слегка наклонившись, и глядела в очи Казимира Ивановича как в аквариум с рыбками.

— С закрытыми глазами легче, — сказала она тревожно и задумчиво. — Закрыл — как спрятался. И стало проще!

Ася оторвалась от мужчины, увидев всё, что ей нужно. Выпрямилась, подошла к стволу дерева, дотронулась до него рукой и произнесла задумчиво:

— Время — это хорошо. Это просто счастье, когда оно у вас есть.

Потом, не отнимая ладони от ствола, ушла за дерево, появилась с другой его стороны и снова замерла, придерживая руку на шершавом сером стволе. Казимир Иванович отметил себе, что совершенно не услышал её шагов вокруг дерева. Не случилось ни хруста какой-нибудь сухой ветки, ни шелеста листвы или травы под ногами.

— В одном романе автор отправляет пару главных героев почти в такой же сад, как он считает, для покоя.

— Читателю, после всех приключений кажется, что автор дал им этот покой для уединённого счастья.

— Что унылому мужчине и прекрасной замужней женщине теперь предоставлена целая вечность на двоих.

Голос Аси заволновался, она продолжила с юным порицанием, без привычного задора:

— Но, …мне кажется — автор наказал их, случайно или даже преднамеренно. Мало кто это понимает!

Казимир Иванович не читал ни романов, ни прочие литературные творения. Возможно, он что-то слышал, но не помнил название, так как к постороннему чтиву относился спокойно, предпочитая то, которое издано по делу.

Он увидел волнение Аси и участливо спросил:

— За что наказал?

Ася посмотрела на собеседника и поняла, что он ничегошеньки такого не прочёл и не знает:

— За что, ясно! Они получили то, чего не было у писателя. Не специально, конечно. Там много интересного, Казимир Иванович!

— Но финал нехорош! — протянула она. — Там, где есть начало, но нет конца, счастья не может быть. Правда?

Казимир Иванович не нашёлся что ответить и решил лучше промолчать.

— Покой погубит их счастье.

— Через месяц они начнут волноваться и бродить по своей вечнозелёной округе.

— Через три она взмолится о поездке к морю, в горы, к снегу, куда угодно, лишь бы подальше от надоевшего вечнозелёного кладбища. Потом будут думать о детях. Всё как всегда!

— Она же любит его, и значит, покоя не может быть. — заключила Ася и чётко произнесла по слогам, — За-пре-ще-но!

— Кем запрещено, Ася? — Казимир Иванович, помимо своей воли, спросил маленькую умную девочку. Разум его обострился и хотел приобщиться ко всяким скрытым тайнам, к которым причастна эта девчушка.

— Тем, кто это всё устроил. Небо, землю и свет, …и отделил свет от тьмы.

Девочка театрально взмахнула руками и обвела ими прекрасный пейзаж сада. Потом рассмеялась и принялась скакать на одной ножке вместе со своим ангелочком на платье по каменным плитам. Малыш с крылами тоже улыбался, рот его оказался полон белых зубов отметил себе наблюдательный Испытуемый, не свойственных младенцам.

— Время — это счастье. Отсутствие времени — это несчастье. Они будут искать время. И не будет у них никакого покоя.

— Вот, — заключила Ася и остановилась. Затем звонко сказала Казимир Ивановичу: — А чего вы все сидите? Почему не хотите прогуляться, размять ноги? Давайте, давайте! Смелее!

Она подошла к белому парапету, посмотрела вдаль и позвала его:

— Идите сюда, Казимир Иванович. Взгляните туда и расскажите мне, что вы увидите?

Он легко, без обычного кряхтения и переживания за собственную негибкость, поднялся со стула и пошёл к парапету. Дойдя до него, с удовольствием, опёрся о тёплую шершавую поверхность и заглянул туда, куда до этого так долго всматривалась Ася.

Внизу, в розово-фиолетовой дымке покоился сумеречный город. Заснеженный и пустой, в огоньках праздничной иллюминации похожей на новогоднюю.

В разных местах среди длинных коробок пятиэтажек светло-серым бетоном тянулись вверх административные строения. Из-за домов выскакивали, извивались, и закруглялись в кольца трамвайные пути.

Ближе к Асе и Казимиру Ивановичу город упирался в крупный железнодорожный узел со многими параллельными путями и мостовыми переходами над ними. Огромное количество вагонов, сцепленными в составы и просто одинокие торчали около белых от снега разгрузочных перронов.

Там, внизу, было холодно и безветренно. От некоторых строений строго вверх, в розовое небо, подымались и застывали в виде высоких столбов клубы пара.

— Ну что вы увидели? — с загадочным трепетом спросила Ася.

— Я вижу город, Ася, — ответил Казимир Иванович, внимательно рассматривая подробности под ним.

— Жаль, — со вздохом сказала девочка, — а я думала — будет море.

Испытуемый с удивлением оглянулся на неё:

— Как море, Ася?! Там город. Разве ты не видишь?

— Теперь вижу, Казимир Иванович. Но я больше море люблю, — ответила девочка и даже обхватила плечи руками, потирая их, как будто пытаясь согреться.

— Я один раз была на море. Там тепло и весело. И очень солнечно, и потому все люди добрые и не дерутся друг с другом, — вспоминала Ася.

Казимир Иванович оторвался от созерцания города и посмотрел на неё. Он увидел, какая она сделалась грустная и беззащитная.

Ася смотрела вниз на город, окаменевший от холода