Хейтер из рода Стужевых, том 5 - Зигмунд Крафт

очень, очень медленно, но стала греть. Будто феникс, возрождаясь из пепла. Тупая боль изнутри при этом разбирала меня на части. Это стуже было больно, тем самым кускам льда! Но я и сейчас не решился бы их вырвать, потому что в таком случае умру. Не знаю, почему, но я был уверен в этом. Потому я попытался ласково согреть эти грязные ледяные шипы.

Боль накатывала волнами, но не так, как от касания маной. Терпимо.

И снова вечность. Но, что примечательно, зубья таяли, превращаясь не в воду, а сразу в пар, который всасывался моим даром. И чем меньше было осколков, тем легче мне становилось.

Искра уже стала свечой, она моргала, готовая погаснуть под тяжестью поглощаемого ею холода. Я сжимал волю в кулак, держался из последних сил, не давая концентрации ослабеть.

И вдруг понял, что шипы закончились. А пламя дрогнуло и стало шире. Уже не свечная капля, а костёр. Ещё не солнце. Но всё равно, я испытал огромное облегчение. Непередаваемую лёгкость, будто на гору взобрался после многочасового карабканья.

Следовало выпить ещё одно зелье маны, использовать медитацию и зажечь солнце. Но я уже был не в состоянии. Казалось, моя воля окончательно истощилась. А вместе с ней и весь мир. Я просто уснул.

Глава 6

Просыпаться совершенно не хотелось. Сознание возвращалось волнами. Непонятно было, сон ли это, явь ли — что я лежу в неестественной позе на полу в магической тренировочной.

Похоже, как я сидел, так и упал, вперёд и чуть вбок. Лежал в ужасно неудобной позе: колено согнутой ноги давило в живот, правая рука, которая при падении оказалась подо мной, была изогнута в кисти и пульсировала болью. Хотя, сейчас тупая боль ощущалась вообще по всему телу.

Стоило мне только попытаться двинуться, как я заорал. Точнее, вскрикнул и начал тяжело дышать, стиснув зубы и изредка постанывая. Потому что осознал — действительно настоящая боль случилась именно сейчас.

Казалось, весь скелет хрустел и скрипел, как несмазанные дверные петли в заброшенном доме. А в каждую клетку будто засыпали песок, который царапался, стирая все вокруг себя в кровь.

Я отдышался, заставив себя сесть, вытянув ноги вперёд. Словно немощный старик, пытающийся собрать измученные ревматизмом кости в кучу — от такой мысли хотелось одновременно и смеяться, и плакать. Но плакать, признаюсь, всё же больше. Пришлось приложить волевое усилие, чтобы не упасть на спину и снова не уснуть.

Кряхтя, я повернул голову и посмотрел на зелёные цифры электронных часов: 15:07. Те находились под потолком, показывая, как обычно, еще и влажность, и температуру… Хм, кстати, всего семнадцать градусов, но я вроде не замёрз…

Три часа дня. Следующего после моего эксперимента дня, судя по дате. И сколько же я проспал, интересно? Знать бы ещё, когда точно потерял сознание. В любом случае, все пары однозначно про… пущены. Сейчас вроде как должна идти последняя.

Вот и узнаю, каков староста. На первый взгляд показался нормальным парнем. Вообще, за прогулы в академии не наказывали, вроде как важны именно знания. Но и не поощряли пропуски. Надеюсь, староста меня всё же отмажет.

Вспоминать вчерашнее было страшно. Ту пустоту, боль от ледяных шипов, отчаянную борьбу за одну-единственную искру. Но вместе со страхом пришло и другое чувство — глубокое удовлетворение. Потому что получилось — я это чувствовал. Солнце не зажёг, но и не умер. Стужа сдалась, отступила. Дар… Он изменился. Я это ощущал даже сейчас, сквозь боль. Он был тихим, едва тлеющим, но другим. Не чужим, нет, но будто иным. Как долгожданное обновление привычной компьютерной проги.

Несмотря на боль, надо было встать и хоть немного размяться. Потом уже всё остальное.

С кряхтением и матерными словами, которые мысленно адресовал каждому своему мускулу, я поднялся на ноги. Покачиваясь, как пьяный, сделал несколько простейших разминочных движений — наклоны, вращения плечами. Суставы отзывались ворчливым скрипом и прострелами, но постепенно, хоть и очень медленно, тело начинало оживать. Боль пока не уходила, она просто отступила на второй план, становясь фоном, с которым можно было существовать.

После этой короткой и довольно щадящей зарядки голова начала чуть лучше работать. Да и вроде как считалось, что перед применением магии всегда следует размять тело. Не зря же я каждое утро так и делал, как и большинство других магов. Кто уже работал и понимал всё, разумеется. Потому что сейчас у меня была не просто мышечная усталость от тренировки, а истощение на клеточном уровне. Магическое похмелье, помноженное на физическую цену за ту адскую гимнастику, которую я устроил со своими источником и даром.

Потом я подумал про одежду. Вчера, перед тем, как начать эксперимент, я переоделся в обычный тренировочный комплект, который было не жалко. И сложил свою прочную одежду в выдвижной ящик в полу, специально предназначенный для хранения личных вещей во время длительных сеансов тренировок.

И не зря. От кофты остались лохмотья. Ткань была не просто порвана в нескольких местах — она выглядела так, будто её изрешетили из дробовика, а потом местами прижгли паяльной лампой. На штанах тоже зияли дыры, края которых были оплавлены, превращены в чёрные, хрупкие корки.

Я долго смотрел на это безобразие, пытаясь понять, как это вышло. Потом до меня дошло. Вчера, в тот момент, когда я выплёскивал наружу магию для истощения, создавая «жирные» стены пламени… Контроль тогда был не абсолютным. Часть энергии, дикая, не поддающаяся сдерживанию, должна была прорваться сквозь моё физическое тело. Не наружу в виде заклинания, а внутрь, в материю, которая была ближе всего — в одежду.

Внешние проявления я так хорошо контролировал, что не заметил, как изнутри меня самого рвётся пламя, от которого плавится ткань. Но было и что-то ещё — сырая мана. Она разрушала саму структуру ткани, превращая ту в тряпьё.

Так что да, хорошо, что переоделся. Эти вещи не жалко — выкинул и забыл.

Подошёл к стене, наклонился и нажал на почти незаметную панель. Ящик с лёгким шипением выдвинулся. Там лежала чистая качественная одежда — тренировочный костюм из плотной, дорогой ткани. Моя прелесть. Целёхонький. Ну, и нижнее бельё тоже. Хоть я и ощущал себя сейчас грязным, липким, но душ и прочие радости будут после.

Я быстро переоделся, сгрёб тряпьё в охапку. Хотел было сжечь даром, но вовремя остановил себя. Рано. Так что вещи отправил в сумку.

Перед уходом проверил комнату. Никаких видимых повреждений на стенах, полу и потолке не было. Системы