Хейтер из рода Стужевых, том 5 - Зигмунд Крафт

Неожиданностью стало то, что он взмахнул рукой, и из рукава выпорхнуло мелкое нечто. То ли бабочка, то ли птица, а затем ещё и ещё. В следующее мгновение я понял, что всё же это птицы с длинными острыми клювами.

Но у меня тоже были множественные атаки в арсенале. Я вновь открыл ладонь, перед которой один за другим формировались шары огня. Каждому я дал чёткое направление. Одна за другой были обезврежены ленты, а затем и птицы. Я делал это, отступая спиной назад.

Пришлось выдержать очень много атак, ещё немного, и я был бы вынужден перестать сдерживаться, но пронесло.

Следом мчался Хомутов, сокращая дистанцию. Только я увидел начало его движения, как он уже оказался почти перед моим носом, а его меч, покрытый этой тёмной субстанцией, нанёс мощный рубящий удар. Впервые за время нашего боя не острый.

Я парировал атаку своим клинком, но ее сила была такова, что меня отбросило на несколько шагов, песок хрустнул под кедами.

Хомутов будто вошёл в азарт, его мощные удары сыпались на меня один за другим. Но и я был в ускорении и легко парировал их. В азарте боя не сразу понял, что меня начала окружать тьма. Это произошло довольно быстро, и я не нашёл ничего лучше, чем отскочить подальше.

Эту атаку я знал, снаружи меня было прекрасно видно в лёгкой дымке, внутри же царила абсолютная, всепоглощающая темнота. Невозможно было различить руку перед лицом, как и клинок в ней. Только чёрный бархат, давящий на глаза. Слышал я только скрип песка под его ногами, что мало говорило о реальном положении дел.

Но я не был беспомощным, пусть обычное зрение сейчас и не работало, видение магии никуда не девалось. Мутно, плохо, но движения этих линий было достаточно, учитывая, что Хомутов пытался всё сделать за один выверенный удар, не задерживаясь в области тьмы.

Но это было очень неудобно, я не мог эффективно блокировать, а атаковать — тем более. Потому выловил очередной промежуток между его атаками и прикрыл глаза ненадолго.

Использовал одно из «простых и базовых» заклинаний, прошептав его одними губами. Спасибо дневнику деда. И дар мой откликнулся, мана стихии потекла как надо, преобразуя цвет и уменьшая итоговую мощность. Из меня во все стороны, как иглы ежа, вырвались длинные, тонкие огненные спицы. Они пронзали тьму, не освещая её, но находя цель. Одна из них встретила сталь. Я рванулся на звук, мой меч, уже охваченный тем же призрачным пламенем, встретил клинок Хомутова. Огонь, живой и послушный, потянулся с моего лезвия к его, пытаясь обжечь руку.

Область тьмы рассеялась через положенные ей секунды. Увы, не из-за моей атаки. Мы снова стояли друг против друга, но теперь дыхание Виктора было чаще. На его форме дымились несколько тонкий отверстий от моих игл. Всё же я его зацепил.

— Ты… просто везучий выскочка, — прошипел он, но в его глазах уже горел не расчетливый гнев, а ярость загнанного зверя. — Ты не должен… Ты не можешь!

Он вложил в следующую атаку всё. Тени вокруг него вздыбились, превращаясь в целую бурю из чёрных, полупрозрачных кинжалов и сгустков, лент. Одновременно он снова применил рывок, пытаясь зайти сбоку.

Но я лишь усмехнулся и выпустил из себя родовую магию. Она создала вихрь огня, который развеял его, уже порядком ослабевшие, техники. Виктор явно был на грани, гнев изливался из него, а эмоции, как я прекрасно знал, у обычных магов ускоряют расход маны, опустошая источник.

Я увидел, как его последний сгусток тьмы рассыпался в прах перед моим лицом. В его глазах ярость сменилась недоумением, а потом — леденящим, животным ужасом.

Следуя своей тактике, я убрал пламя вокруг себя и вернулся к фехтованию. Виктор отчаянно парировал мои удары один за другим, отступая. Чистая защита, и та пропускала удары, но его спасал щит нейтральной магии.

Он выдохся. Его резервы маны, его сила воли — всё было потрачено.

— Почему… — хрипло выдохнул он, отступая, почти спотыкаясь о неровности песка. — Ты обязан быть слабее меня!

Я не ответил. Просто продолжил наступать, оружие он всё ещё держал. Лёгкое выверенное движение, и его меч улетел в сторону. В очередной раз Хомутов споткнулся и упал на одно колено.

Поднял на меня взгляд, полный ненависти и… непонимания. Мой же клинок уткнулся в его подбородок. Одновременно с этим раздался сигнал об окончании боя.

— Если ещё раз увижу тебя рядом со своей сестрой, ты так просто не отделаешься, — чётко сказал я, вызывая очередную волну его гнева.

Странно, как-то от боя с артефактами я ожидал большего. Если бы Хомутов не истратил все свои силы сразу на грубые атаки, возможно, вышло бы более эпично.

Было видно, что он истощён, лицо покрылось смертельной бледностью, руки заметно дрожали.

Повернувшись, я направился к своей комнате дуэлянтов, оставляя за спиной побеждённого графа. Бой был окончен.

Вася встретил меня радостным возгласом и поздравлениями. Кроме него, здесь находились Юрий и Леопольд. Они кинулись ко мне чуть позже, чем Льдистый, пытаясь изобразить искреннюю радость, но я видел их ледяные глаза и ощущал капельку злости. Надеялись на моё поражение? Но зачем? Чтобы поддержать? Рассчитывали, что захочу напиться? Прежний Алексей часто от расстроенных чувств уходил в запой.

Я холодно принял их поздравления и направился к выходу с Васей. Сильно дёрнул его за руку, когда тот заикнулся о том, чтобы отметить победу.

— Не сейчас, — процедил я сквозь зубы, и Вася неуверенно кивнул.

Но Юрий и Леопольд уже оказались тут как тут, пытаясь подбить меня на празднование.

Положение спас внезапный окрик учителя:

— Алексей Стужев?

Все тут же заткнулись, а я подтвердил предположение мужчины с сединой в волосах. Я знал его в лицо, как и то, что он вёл какие-то предметы у старших курсов.

Лет сорока, лицо худощавое, с острыми чертами и внимательными, проницательными глазами цвета тёмного янтаря. Его взгляд мне показался неприятен, читался в нем какой-то нездоровый интерес, почти как у Ярового. Будто меня перед покупкой разглядывают и видят насквозь, все мои достоинства и недостатки.

Он подошёл ко мне и поинтересовался, есть ли у меня свободное время. Оно было.

— Ну, мы пойдём, — тут же слились «друзья».

Вася тоже кивнул мне и ушёл.

— Я — доцент кафедры стихии огня, Павел Сергеевич Гарев, — представился мужчина,