Попаданка. Комедия с бытовым огоньком - Елена Саринова

— Ну-ну? — и во взгляде его лишь заинтересованность по делу без капли насмешки или недоверия.

— Пять лет назад при батюшке поместье наше приносило годовой доход в сорок тысяч рублей. Расходовало за год тридцать тысяч. Теперь же сданы в аренду два заливных луга, одно картофельное поле. И первые, и второе ранее приносили нам доход. После прошлогодней засухи пшеничное поле осталось без посадочных семян. Купить их не на что, потому как в шесть раз сокращены расходы на поместье. И теперь мы тунеядцы.

— Тунеядцы, — постучал длинными пальцами мужчина по столу. — Варвара Трифоновна?

— Я вас слушаю, Родион Петрович, — навострила я ушки.

— Ну а вы сами чего от жизни собственной хотите? Это в данный момент важно знать. Чего хотите вы?

— Я хочу развода…

После данного момента в диалоге по драматическим нормам должна была накрыть всех тишина. Но, ненадолго:

— Значит, так, — господин нотариус неожиданно встал и заложив за спину руки, принялся ходить туда-сюда по своему дорогущему ковру. — Значит, так, дорогая Варвара Трифоновна… По российской практике, не по законам, развод на вашем уровне тяжел как процесс и в семидесяти пяти случаях из ста недосягаем. Если разбирать конкретно по его причинам, то первая — измена мужа. Трудно доказуема, так как требует письменных и свидетельских основ. Физическое или психологическое насилие — стыд и тень. Мужской алкоголизм и морфинизм — замкнутость аристократической среды тщательно скрывает как правило, такие тайны. Отсутствие совместимости характеров супругов. Ну-у, здесь все весьма индивидуально — расплывчато и не приводит к результату. Оптимальный же вариант развода — согласие. Но, и тут повторюсь: «Замкнутость вашей аристократической среды».

— И что, совсем мне шансов нет? — после всех, с профессионально равнодушной скукой озвученных пунктов у меня, вдруг запершило в горле и с трудом стали выдавливаться из него слова. — Да не поверю я. Да ни за что.

— Ну-у, — вновь протянул мужчина, предусмотрительно потянувшись к графину, полному воды. — Есть. Только, Варвара Трифоновна, постараться очень сильно нам придется. Я не назвал еще один предлог для развода. Вот он нам сильнее остальных в данный момент и подойдет.

— И какой?

— Невозможность содержания своей семьи. Уж вы меня простите, городок у нас, да и сама волость мизерна. Я знаю, что вас сослали из столицы. Ведь так? Или это сплетни?

— Именно так.

— А, значит нужно сделать что… Доказать эту невозможность. Ведь я не зря спросил у вас о том, что вы хотите именно сейчас. Можно было нанять адвоката. У вас, кстати, и семейный неплохой. И с этим адвокатом доказать неправомерность действий в отношении поместья Верховцы вашего супруга. Но, в данных обстоятельствах и при такой постановке цели развод ваш это только усложнит. А вот после него опять же при хорошем адвокате можно к возврату власти над наследством присовокупить еще и возмещение в рублях.

— Родион Петрович! — подскочила и я. — Мне нужна конкретика. И-и что нужно сделать от меня?

— А, самая малость, — по-доброму и как-то сочувственно, собрав морщинки возле глаз, усмехнулся тот. — Отказаться от супружеского денежного содержания. И сделать это в скрытой форме. А в это самое время…

— Что⁈ — подпрыгнула я в нетерпении.

— Научиться обеспечивать себя самой… Вы, Варвара Трифоновна, должны доказать суду, что совершенно независимая личность. Именно тогда теряется надобность в вашей семье и опеке над собой.

О, да… Потрясенная осела я назад в покинутое полукресло. Теряется надобность в моей опеке. А еще попутно доказывается нелицеприятность личности ответчика, Его благородия, Аркадия Платоновича Батурина как мужа. Как достойного супруга…

Глава 15

Карачаровские страсти.

(часть 3)…

Улица Верховая с высокими старыми липами, как и прежде была тиха, полна глубоких качающихся теней и… те две собаки сбежали. Да они мотанули еще при виде предыдущего посетителя господина нотариуса, графа Турина. Так и летели меж лип, поджав гордые городские хвосты…

«Поесть и засветло домой» — так Его сиятельство, рывками натягивая перчатки, решил. И это ж сколько возможно «поесть», если солнце еще только в зените?.. И будто мне думать больше не о чем! И не о ком. Я должна думать о будущем. О своем!

Вот о нём мы с господином нотариусом говорили больше часа и на мой взгляд, вполне плодотворно. Так что тридцать пять рублей за прием мне не жаль. Всего на десятку больше, чем за эскиз платья местному модельеру. Вот почему я вспомнила теперь о модельере? Посмотреть бы на них, на здешних высокооплачиваемых кутюрье. Ну а пока в реальных планах…

— Гуляем, Евлампия!

Моя горничная, дремавшая под тенью в бричке, вздрогнула и подскочила:

— А-ась? — сюи-ить-сюи-ить!

Нет, деготь — прекрасное средство против скрипа ржавых рессор.

И почему бы не погулять? Деньги на ресторацию у меня с собой есть. И есть идея одна. Она пришла в голову три дня назад еще в усадебном кабинете отца Варвары. Я стояла у стены меж двух окон, смотрела на пожелтевшую от времени чернильную карту под стеклом с названием «Поместье Верховцы»… Тридцать семь верст в квадрате. Всего тридцать семь, и в них (кроме недосягаемых нынче заливных лугов и полей): разветвление просторного губернского тракта, скромный приток Исконы до озера Руй, половина Щучьего озера, леса на севере границ и самом юге, старая брошенная пристань в устье Ручки, село с обширными огородами и усадьба… Размахнуться особо и негде. Это если с заводскими пастбищами, аэродромами и садами. Но! Идея есть. Она напрямую связана со скромной старой усадебной оранжереей. А еще с заброшенным лопуховым пустырем, что прямо за ней.

Евлампия предложению «Погулять» испугалась до нахлынувшей аристократической бледноты. Я снизу вверх с прищуром оглядела ее во второй уже раз (первый состоялся рано утром на усадебном крыльце). Вроде все в норме: тонкая блузочка, жилетка с баской, юбка в аккуратную складку, ноги в мягких кожаных туфлях.

— Казачка. Только без патриархального на шевелюре платка.

Девушка спрыгнула с другой стороны повозки, через секунды протянув мне руку уже на моей, и еле слышно выдохнула:

— Барыня, а это штой?

«Ась» да «штой»… Вот правильно Мавра Зотовна говорила про ее родительские хлева. А что делать? Одной сидеть в ресторации — моветон и вовсе крутой.

— А ты ротик закрой, — после данного совета моя горничная, забыв про поддержку, отчаянно прихлопнула свои губы рукой. — Вот та-ак, — нараспев похвалила я ее, залезая в повозку сама. — И не открывай, пока я не скажу.

— Уу…

На