Экзобарон - Михаил Ежов

То, что было ещё пару минут назад сумрачно-серым, стало голубым. Лазурь быстро разливалась по небосклону, прогоняя с вершины купола тьму и гася мерцающие в ней звёзды.

Поверхность планеты засверкала, будто на ней проступили спрятанные доселе в недрах сокровища.

Невольно вспомнились строки из великого произведения Гомера «Илиада»: «Как только явилась розопёрстая Эос, вестница утра». Учитывая, что упомянутая богиня считается олицетворением рассвета, а латинский вариант её имени — Аврора, цитата подходила как нельзя лучше.

— Что тебе нужно? — спросил я Садко. — Для чего явился?

— Вс-сего лишь напомнить, что предс-ставитель С-святейшего С-синода прибудет через с-сорок минут. Полагаю, вам захочетс-ся привес-сти с-себя в порядок, чтобы вс-стретить его.

— Спасибо. Что бы я без тебя делал?

— Полагаю, с-следили бы за с-своим рас-сипис-санием с-сами.

— Тоже верно. Позаботься о том, чтобы священника отвели в малую гостиную, когда он прибудет. Я приму его там. И вот ещё, что. У нас есть Кодекс Веры? Печатный экземпляр.

— Конечно, гос-сподин. На каждом корабле имеетс-ся экземпляр Кодекс-са. Как же иначе?

— Отлично. Сделай так, чтобы он оказался в малой гостиной на видном месте. Я хочу, чтобы священник заметил его.

— С-слушаюсь, гос-сподин. Немедленно пошлю с-стюард-бота за ним.

— Отлично. А теперь скройся. Я хочу одеться.

Для встреч с представителями местной фауны я выбрал парадный чёрный военный мундир, но без нашивок и гербов. С одной стороны, торжественно, с другой — сразу понятно, что человек смотрит только в будущее и с Домом Коршуновых себя не ассоциирует.

В зеркало себя не разглядывал, так что описания моей внешности не ждите. Как по мне — обычный парень, рост метр восемьдесят пять, глаза голубые, волосы — белые, как бумага. Не альбинос, если что. Просто следствие евгенистической селекции. У всех Коршуновых такая особенность. О своей красоте судить не берусь. Это дело женщин. Но они, насколько я понимаю, те ещё оценщики. Никогда нельзя предугадать, что заставит их влюбиться.

Как только Садко уведомил меня о прибытии архиерея, я направился в малую гостиную. Может, кто-то в Империи и считает, что вера — дело десятое, но я не из их числа. Недооценивать духовную составляющую жизни общества — большая ошибка. Людям нужны нравственные ориентиры. И Кодекс — главный из них.

Священник ждал меня, сидя на диване. В покрытых люминесцентными татуировками руках была маленькая книжечка в зелёной обложке с золотым тиснением. Когда я вошёл, архиерей закрыл её, убрал в карман рясы и встал.

Выглядел он молодо, но это ничего не значило. Всем известно, что священники Последней Эклектической Церкви имеют практически не ограниченный доступ к Эликсиру Причастия. По крайней мере, даже тем, кто служит в храмах на самых далёких мирах Империи, достаётся точно больше, чем обычным верующим. А система «Артемида» к окраине никоим образом не относится.

Тайну производства Эликсира церковь хранит пуще всего. Из секреции кайдзю вырабатывается каким-то образом гериатрическая жидкость, которая при регулярном приёме даже в очень малых дозах замедляет процесс старения. И продлевает жизнь. Каждое воскресенье по всей Империи в храмы валят толпы верующих, чтобы получить Причастие. Но получает его лишь тот, кто платит десятину. Так что прежде, чем сделать глоток из священной чаши, придётся пройти проверку на исправность взносов — благо, это быстрый и удобный процесс, ведь достаточно просто приложить свой унипаспорт к установленному в храме сканеру и дождаться, чтобы он выдал зелёный огонёк. И вот ты уже получаешь причастие в виде гериатрического Эликсира, который священники объявили даром Господним и знамением того, что жители Империи богоугодны, а места во вселенной хватит на всех — ибо в будущем планируется создать новый вид Эликсира, который дарует верующим бессмертие — как и обещано в Кодексе. Если, конечно, будет на то воля Всевышнего.

Логика тут простая: раз Бог сотворил рифты и выходящих из них чудовищ, раз наделил охотников Даром их убивать, коли из желез можно выделять секрецию — стало быть, всё это его план и великий замысел. Хотя, как по мне, эти умственные построения даже лишние. Люди и так пошли бы в храмы, если бы им просто давали эликсир молодости. Безо всякой веры. Но тогда это выглядело бы как обычная торговля, обмен церковного товара на десятину, и не имело бы никакого отношения к религии. А вера нужна. Она скрепляет жителей огромной Империи, и чем Империя больше, тем крепче должна быть вера. Чтобы люди чувствовали единство. Одной только армией границы не защитить.

— Добро пожаловать на Аврору, господин барон, — проговорил священник, осеняя меня благословляющим знамением. — И спасибо, что так скоро нашли время принять. Меня зовут отец Тихон, я глава епархии Авроры. Заметил у вас Кодекс Веры, — он указал на положенную на видное место священную книгу с изображением анкха на обложке. — Отрадно видеть, что вы преданный адепт Эклектической Церкви. К великому сожалению, в наше время не все разделяют учение.

Кожа священника была слегка подсвечена изнутри. Эффект достигался за счёт множества крошечных имплантатов, вживлённых в мышцы. Одни усиливали Дар целительства, другие могли проецировать сутры во время богослужений, третьи хранили информацию, а что делали прочие, знала лишь Церковь. Как говорится, технологии — руки Бога, позволяющие нам творить себя. В соответствии с великим замыслом Создателя, разумеется.

— Я не из их числа, ваше высокопреосвященство, — ответил я. — Вера — один из главных столпов Империи. Куда ж без неё? Кто пойдёт за тем, кто не защищает веру, не является её заступником? Как можно доверять такому человеку? Я бы ни за что не стал, например.

— Вы совершенно правы, — кивнул архиерей. Глаза его были скрыты тёмными очками с крошечными зелёными стёклами. По бокам на дужках имелись шторы как на очках для занятия скалолазанием: такие защищают от отражённого снегом солнечного света. Возможно, священник недавно перенёс операцию на глазах. Хотя вряд ли: церковник на такой высокой должности точно является целителем, а значит, регенерация у него должна проходить очень быстро. Не прямо же с больничной койки он ко мне заявился. — Мудрые слова, барон. Без веры начнётся мракобесие. И так уже копошатся по окраинам еретики, словно зараза, с которой всё труднее бороться.

— Ни убавить — ни прибавить, ваше высокопреосвященство. Белогор Казимирович. Сердечно рад знакомству и просто счастлив, что вы здесь. Ждал вас с нетерпением. У меня к вам разговор.

Мои слова застали священника врасплох. Он даже брови приподнял над своими странными очками.

— Какой, господин барон?

— Давайте пройдёмся. Что-то я сегодня уже