Системный Кузнец VIII - Ярослав Мечников

Мы собирались быстро, как воры, хотя ничего чужого не уносили. Я забросил последние мешки с овсом в кузов, поправил сено, скрывающее наш золотой фонд. Ульф послушно забрался внутрь и тут же свернулся калачиком на тюках, прижимая к груди кузнечный молот, как любимую игрушку.

Брок возился с упряжью, затягивая ремни на боках Черныша — руки двигались быстро, но в каждом рывке сквозило раздражение.

— Ну вот, дожили, — проворчал мужик вполголоса, обращаясь скорее к лошади, чем ко мне. — Срываемся среди ночи, бежим, поджав хвосты, как нашкодившие щенки. И всё из-за чего? Из-за языкастой девки и сопливого сынка торгаша.

Я подошёл, проверяя крепление оглобли.

— А кто языком трепал, пока вино в голову било, дядюшка Горн? — спросил сухо. — Кто устроил исповедь перед трактирщицей?

Брок зыркнул из-под кустистых бровей — в темноте глаза блеснули злым огоньком, но огрызаться усатый не стал. Поморщился, сплюнул под ноги и дёрнул подпругу так, что Черныш недовольно переступил копытами.

— Ладно, ладно… Хватит печень клевать, и так тошно. — Охотник выпрямился, вытирая руки о штаны. — Давай так, Кай. Уговор. Я в дороге больше не пью ни капли. Слово охотника.

Мужик помолчал, глядя тяжёлым взглядом.

— А ты не водишься с девицами. Особенно с теми, у кого язык длиннее косы, и вообще, держись от баб подальше — они нам только беды приносят.

Я хмыкнул, проверяя ось колеса.

— Идёт. Сухой закон и целибат — отличная компания подбирается.

В этот момент тень у ворот сгустилась, отделилась от забора и шагнула к нам — человек двигался беззвучно. Каспар был одет в дорожную куртку, но на поясе висел меч, а рука лежала на эфесе спокойно и уверенно.

— Собрались? — тихо спросил мужик без лишних эмоций.

— Почти, — буркнул Брок, пожимая ему руку.

— Слушайте сюда. Южнее по тракту, в паре лиг, будет развилка. Налево — широкая дорога на Арденхольм. Там посты, заставы, проверки на каждом мосту. Ищут беглых каторжников с рудников. С вашей повозкой и… — он кивнул на спящего Ульфа, — … и твоим «племянником» вопросов будет много.

— А направо? — спросил я.

— Направо — старая лесовозная тропа через холмы. Крюк сделаете порядочный — дня два потеряете, но там тихо. Патрули туда не заглядывают, только егери иногда.

Брок кивнул, поглаживая усы.

— Через холмы пойдём. Время у нас есть, а вот лишние глаза нам ни к чему.

— Разумно. — Каспар перевёл взгляд на меня. — И ещё… насчёт этого щенка, Томаса.

Я напрягся.

— Брок мне шепнул, что тот требовал, — продолжил стражник, в голосе прорезалось отвращение. — Рекомендацию в гвардию. «Билет на выход».

Мужик сплюнул.

— Я его терпеть не могу. Гнилой пацан — ему не место среди мужчин, тем более в гвардии. Но… — Он посмотрел мне в глаза. — Ежели хотите спасти свои шкуры наверняка… я могу это сделать. Могу написать ему эту бумагу — плевать на мою честь, раз уж такое дело. Замолвлю слово, чтоб отстал от вас.

Повисла тишина. Это надёжный выход — Каспар пишет рекомендацию, Томас получает то, что хочет, и мы уезжаем, зная, что погони не будет. Цена — всего лишь совесть старого солдата, которому придётся поручиться за подонка, и тот факт, что мы своими руками выпустим этого подонка в большой мир, дав ему власть.

Я открыл рот, чтобы ответить, но Брок опередил меня.

— Нехрен! — рявкнул охотник.

Усатый шагнул к Каспару и ткнул того пальцем в грудь.

— Ты, старый дурак, совсем мозги пропил? Мараться об это дерьмо? Рекомендовать ублюдка? Да Йорн бы обплевался, если б узнал!

Брок резко повернулся ко мне, сверкая глазами.

— Правильно говорю, Кай? Не будем мы перед всякими сволочами неженками распинаться. Перебьётся.

Я смотрел на проводника и чувствовал к нему что-то похожее на уважение.

— Правильно, — кивнул. — Мы уйдём сами — без подачек и сделок с совестью.

Каспар выдохнул, плечи расслабились. Кажется, тот сам боялся, что мы согласимся.

— Добро. Уважаю. Тогда быстро и тихо — до рассвета вы должны быть уже за первым хребтом. Если Томас решится поднять шум, ему понадобится время, чтобы добраться до тракта.

— Успеем, — буркнул усатый, взбираясь на козлы. Повозка скрипнула и просела под весом.

Я задержался. Полез за пазуху, где под новой суконной курткой грелся сложенный лист пергамента — тот самый, что я всё-таки исписал торопливым почерком при свете огарка свечи полчаса назад.

— Каспар, — позвал тихо.

Стражник обернулся. Я протянул ему бумагу.

— Возьми.

— Что это?

— Передай мастеру Гельмуту лично в руки. И тихо — чтоб никто не знал, откуда это пришло. Скажешь… нашёл на пороге или ветром надуло. В крайнем случае расскажешь всю правду, но только ему.

Каспар принял пергамент, поднёс к глазам, силясь разобрать в темноте, но не смог.

— Что здесь?

— Рецепт, — просто ответил я. — Как сделать клинок, который срежет кору с вашей Медной Ивы. Там всё написано: глина, песок, температура. Если старик не дурак — разберётся. Мастера найдете.

Глаза Каспара расширились — мужик перевёл взгляд с бумаги на меня.

— Ты… разобрался с этой хреновеной? За один день?

— Было интересно, — пожал плечами. — Интересная задача.

С козел раздался стон. Брок, услышавший разговор, хлопнул себя ладонью по лбу.

— Демоны тебя раздери, парень! — простонал тот. — Мы бежим! Нас едва не повязали, а тебе всё неймётся! Даже здесь работу нашёл, благодетель хренов!

Усатый покачал головой, глядя на меня как на умалишённого.

— Ладно. Новое правило, Кай. Третье. В дороге — никакого кузнечного ремесла. Нехрен. Главное — добраться до моря живыми. Договорились?

Посмотрел на сложенный пергамент в руках Каспара — моя плата за одежду, что была на мне, за овёс в повозке. Я уходил без долгов.

— Договорились, — сказал, забираясь на козлы рядом с охотником. — Поехали.

Брок щёлкнул поводьями.

— Н-но, Зверюга! Пошевеливайся!

Черныш дёрнул, повозка скрипнула, колёса прошуршали по утоптанной земле двора. Мы выкатились в темноту, пахнущую сырой землёй и набухающими почками.

Таверна осталась позади — я не удержался и обернулся. Тёмный силуэт растворялся в ночи, но в одном окне на втором этаже горел слабый огонёк свечи. Кто-то стоял за стеклом и смотрел вслед? Или показалось? Я не знал и не хотел знать — в груди было пусто.

Позади остались слёзы девчонки, угрозы ублюдка и рецепт керамического ножа, который, может, спасёт деревню от гнева далёкой Столицы. А может, старик Гельмут просто выкинет его в печь, посчитав бредом сумасшедшего. Так бывает — делаешь, что можешь, закрываешь счёт и идёшь дальше.

— Ты чего? — толкнул меня плечом Брок.