Игры Валхаллы - Александр Владимирович Мазин

— к лужку, на котором паслись мелкие коровенки, охраняемые парой мало уступающих им в размерах собачар. Те приветствовали путников яростным лаем, но без команды соваться в вооруженным людям не рискнули. Но то была не трусость, а разумная осторожность. В храбрости здешних кудлатых «друзей человека» Санек не сомневался. Когда-то такие же его едва не задрали. А потом на глазах Санька атаковали на зверюгу, на которую Санек не стал бы нападать даже на своем нынешнем втором уровне.

Ладно, самое время приодеться. Он отцепил от пояса и вынул из чехла сияющий золотом шлем, полюбовался картинками, подмигнул эмалевому человечье-лисьему глазу на налобнике и водрузил божественный подарок на голову.

— Как смотрится? — спросил он у майора.

Никита Федоров обозначил выражением лица: круто!

И сообщил:

— Нас встречают.

Вверх по тропе бодрой рысцой пылили два всадника на местных мелких лошаденках.

Санек остановился. Принял величественную позу.

Подскакавшие бойцы впечатлились. Вместо того, чтобы подлететь галопом, придержали лошадок, подъехали чинно. Один даже спешился. Как говориться, со всем уважением.

— Вы на земле Хрогни-фьёрда, — сказал тот, что слез с лошади, румяный здоровенный, с белесой, коротко подстриженной бородкой и заткнутой за пояс секиркой. — Кто вы, откуда и зачем здесь, почтенные?

— Путь наш был неблизок, — с подчеркнутым достоинством произнес Санек. — Но Кетильфаст-хёвдинг несомненно будет рад нас видеть. Ты его дренг, верно?

— Ярл Кетильфаст, — поправил второй, строго глядя сверху, с седла.

— Когда мы расстались, он был хёвдингом, — Санек одарил всадника суровым взглядом, подождал, пока тот отведет глаза и добавил: — … Но я рад, что он возвысился. А что с юным Хрогнирсоном?

— Люди решили: ярлом будет Кетильфаст, — ответил первый. И рискнул напомнить: — Ты не назвался.

— Как и ты, — заметил Санек. — И это невежливо.

— Отец назвал меня Хансом, — после короткой паузы представился первый. — И ты угадал: я дренг в хирде Кетильфаста.

— Думаю, в хирде ты недавно, — заметил Санек, вперившись в него взглядом.

Ханс тоже не выдержал, сморгнул.

— Ты угадал, незнакомец, — пробормотал он.

Эти двое не то, чтобы боялись, но… опасались. Здесь статус воина определяется в первую очередь качеством его оружия, во вторую — наличием в обвесе драгметаллов. Со всем этим в Санька и Федрыча было неплохо. Возраст тоже имел значение. В обратной пропорции. Чем моложе продвинутый воин, тем он круче. Да еще шлем золотой с третьим глазом.

— Я не угадываю, дренг, — веско произнес Санек. — Хирд Хрогнира-Хитреца был и моим хирдом. Здесь меня знают под именем Сандара. Сандара Бергсона. А этот могучий воин — Сигфаст Хрингсон. Он со мной и он здесь впервые, — сказал Санек, повернувшись к Федрычу и подмигнув.

Вряд ли майора кто-то опознает. Лицо его в подробностях видела только Крашена. Прочих Федрыч тогда очень удачно отправил в Валхаллу.

Второй тут же спешился и жестом предложил Саньку занять место в седле.

Первый поступил аналогично, сунув поводья Федрычу.

Санек похлопал лошадку по шее, кивнул одобрительно, и махом пришел в седло. Научили. Причем не на здешних пони, а на полноразмерном орловце, пусть даже и списанном со скачек по возрасту. Лошадка даже ухом не повела, так мягко он опустился на ее спину.

Федрыч сел не так эффектно, но достаточно лихо.

Так они и двинулись: гости, величаво (насколько это возможно на таких тряских коняшках), верхом, встречающие — рядом. Со всем уважением, как говорят.

И первым, кого они встретили, оказался…Медвежья Лапа. Тот стал еще толще и мордастее.

Здоровяк прищурился, пытаясь опознать Санька… И завис, уставившись на шлем. Ну да, плюс один — к харизме, плюс два — к желанию отобрать.

— Даже и не думай, Лапа! — предупредил Санек. — По-хорошему предупреждаю!

Хирдман перевел взгляд со шлема на носителя… И узнал!

— Га! — заорал он восторженно. — Посох Фрейра в глотку всем моим недругам! Сандар! Вернулся!!!

С изумительным для такого телосложения проворством Лапа подскочил к Саньку, буквально сдернул его с седла и закружил.

— Поставь меня на землю, ты, кашалот! — Санек напряг все мышцы туловища, чтобы не дать себя придушить.

— Сандар! Боги! Вот это праздник!

Он наконец разжал захват и Санек почувствовал под ногами землю.

— А ты поздоровел, дружище! — заявил Медвежья Лапа. — И подрос тоже. А что это за золотой горшок у тебя на голове? Хочу такой же! Плачу серебром! Или железом, как скажешь! — Здоровяк захохотал и попытался опять сграбастать Санька, но тот не дался.

— Такие не покупаются. Это дар. Оттуда, — Санек показал на небо. — Хочешь знать, как я его получил?

— Конечно хочу!

— А вот не узнаешь! — засмеялся. Санек. — Потому что тайна! — Он ткнул кулаком

мощное брюхо хирдмана. — Я тоже рад тебя видеть, дружище!

И Санек не лукавил, он действительно был рад.

— Познакомься с моим другом, Лапа! Сигфаст сын Хринга! Славный воин! Конечно, не такой славный, как я, — Санек подмигнул Федрычу.

— Куда уж нам, — проворчал тот. — Здравия тебе, воин!

— Да уж не жалуюсь, — Медвежья Лапа похлопал себя по пузу. — Друг Сандара — мой друг! Будь гостем в нашем доме!

— Принимаю с честью, — Федрыч слегка поклонился. — Но чтобы достойно ответить, хорошо бы горло сполоснуть. Слова по-сухому плохо идут!

— Вот мудрые слова! — назидательно сообщил Лапа дренгам. — Сам Всеотец не сказал бы лучше. Эй ты, трэль, лошадок прими, расседлай и в табун. Сандер, Сигфаст, за мной. И вы двое, — он перехватил собравшихся бежать дренгов, — тоже со мной. Сам ярла порадовать хочу. Лично!

Нет, этот Глаз Локи — настоящая провокация. Именно на него в первую очередь уставился Кетильфаст, а уж потом, после инициирующего окрика Лапы, на личико под шлемом.

— Йотуново семя! — воскликнул новоиспеченный ярл Хрогни-фьёрда. — Сандар! Ах ты пропащий бродяга!

Они обнялись. Не ярл и гость, а соратники, сходившие за грань срединного мира и вернувшиеся назад с мешками золота и возами славы.

— А ты возмужал, брат, — в свою очередь констатировал Кетильфаст, — внимательно оглядев Санька. — И подрос тоже.

При этом взгляд его то и дело соскакивал на шлем и только невероятным усилием воли ярл возвращал его обратно.

— Не спрашивай, — негромко произнес Санек. — Я и так