Сорок третий - 3 - Андрей Борисович Земляной

Ингро, ‑ чем активнее мы начнём давить, тем сильнее Гиллар будет искать способы ответить. Либо через непосредственную войну, либо через чужие руки. Например, те же Балларийцы с удовольствием подсунут ему вариант: «а давай ударим по Шардалу, пока они заняты нашими складами».

‑ Уже подсунули, ‑ негромко заметил генерал Корвос. ‑ Судя по тому, что у них вдруг появились приличные машины и воздухолёты.

Король откинулся в кресле, сцепив пальцы на груди.

— Значит, ‑ сказал он, ‑ действуем, как всегда. Потихоньку. Без фанфар но быстро и жёстко. ‑ Он кивнул на документы. ‑ В первую очередь ‑ склады и маршруты на нашей территории и в Пустошах. А под это дело реализуем информацию что придерживали, боясь рассекретить наших агентов ‑ Усмехнулся. ‑ Пускай скинут все провалы на мёртвого генерала, геомагнитные аномалии, порчу и недобрый глаз. Считаю, что богам приятно, когда люди приписывают им то, что на самом деле сделали мои егеря.

— И конечно аккуратная работа с банками и корпорациями, ‑ добавил Ингро. ‑ Внешней разведке будет чем заняться ближайший год. Кто-то из этих уважаемых господ уже давно вызывает у нас вопросы. Теперь у нас есть отличный повод выпить на их похоронах.

— Хорошо, ‑ Логрис снова вздохнул. ‑ А что у нас по внутренней политике? Сыск всё ещё в обиде?

— Они сейчас в таком положении, ‑ вкрадчиво проговорил Ингро, ‑ что, если вы наступите им ещё раз на голову, они даже обрадуются вашему вниманию. ‑ Он чуть наклонил голову. ‑ Последние их выкрутасы с майором дошли до того, что даже пресса нас почти похвалили. Это уникальное состояние. Я бы не стал его портить.

‑ Не буду, ‑ отмахнулся король. ‑ Пусть ползают. У нас теперь вон что есть. ‑ Он похлопал ладонью по папке. ‑ На фоне этого их внутренние игры выглядят… пустышкой.

Он снова посмотрел на список имён в гилларских документах.

‑ Но если есть среди этих господ хоть кто-нибудь, кого можно прямо сейчас… ‑ он замолчал, подбирая приличное слово, ‑…попросить исчезнуть?

‑ Есть, ‑ сухо ответил Ингро. ‑ Но я бы начинал с инфраструктуры. Маршруты, склады, деньги. Люди ‑ в конце. Пусть сами друг друга перегрызут, когда начнут искать «предателей».

Король кивнул.

‑ Ладно, ‑ сказал он. ‑ Тогда всё как обычно. Генерал, ‑ повернулся к Корвосу, ‑ продолжайте показывать нам, как нужно делать грязную работу красиво. Ингро ‑ копайте. Только, ‑ он чуть усмехнулся, ‑ не слишком глубоко, чтоб до самих себя не добраться.

‑ Есть, Ваше Величество, ‑ ответили оба почти хором.

Король уже хотел было закрыть папку, но вдруг остановился.

‑ И да, ‑ добавил он, ‑ вот ещё что. ‑ Посмотрел на Корвоса. ‑ Следите за своим Таргором. Мне он нравится, но я не хочу однажды услышать, что он решил сам, без приказа, прикончить короля Гиллара. У него, похоже, талант находить себе приключения быстрее, чем я подписываю приказы о его награждении.

‑ Я уже думаю, ‑ вздохнул Корвос, ‑ кому его в замы приставить, чтобы хотя бы иногда кто-то говорил ему «нет».

Все трое переглянулись и впервые за утро почти искренне улыбнулись.

‑ Свободны, господа, ‑ махнул рукой Логрис. ‑ Идите, делайте вид, что мир ещё можно удержать от глупостей. А я пока попробую выпить солго и поверить, что у меня подданные не торгуют отравой в каждой подворотне.

Когда они вышли, он остался один и ещё раз открыл досье.

На фото, прикреплённом к внутренней стороне обложки, с лёгкой усмешкой смотрел молодой человек в мундире с орденами. Взгляд у него был не дерзкий и не раболепный. Скорее ‑ внимательный и чуть ироничный. Такой, каким смотрят на мир те, кто уже видел его из подвала и с высоты.

‑ Ну что, граф, ‑ тихо произнёс король. ‑ Похоже, ты мне только что сэкономил пару сотен тысяч жизней. Жалко будет, если ты сам ляжешь в эту статистику.

И, против собственных правил, мысленно пожелал одному конкретному офицеру, чтобы тот вернулся живым. Не ради короны, не ради отчётов, а чисто из человеческого интереса: «Интересно, что он ещё выкинет».

Глава 5

Естественно, прежде чем передать документы по команде, Ардор внимательно их просмотрел. Не любопытствуя от скуки, а как человек, собирающийся жить в этом бардаке дальше и желая понимать, где именно нагадили.

Некоторые папки он пролистал, другие — прочитал почти целиком, с пометками в голове наподобие: «Эти суки ходят прямо у нас под носом», «Вот тут у кого–то будет плохой день» и «Вот сюда бы минный куст, а лучше три».

Кое–что даже переснял с помощью ротного писаря. Тот сначала при виде грифов «сов.секретно» побледнел, потом позеленел, потом тихо уточнил:

— Господин старший лейтенант, а это… как бы… законно?

— Нет, — честно ответил Ардор. — Но очень нужно. И самое главное, это не наши секреты. Они чужие, а значит даже выйди ты с этими бумагами на площадь, максимум что случится — острое отравление пулей, причём не от наших.

Писарь вздохнул, помолился всем богам делопроизводства и принялся аккуратно копировать карты и схемы на карманный фотоаппарат, не задавая лишних вопросов, за что в душе барона заслужил жирный плюс к служебной карме, подругу в следующий заезд и бутылку хорошего вина.

Тропы, закладки, тайники, нычки, точки встречи и вообще вся тайная жизнь границы теперь лежала перед ним словно пьяная «в ноль» девка. Оставалось решить, как всем этим добром наиболее грамотно распорядится, не слишком нарушив при этом устав, и не запачкав совесть.

Картина получалась феерическая. Одни и те же тропки, где бегали «мулы» с мешочками, переходили в дорожки, по которым уходили группы поинтереснее, а дальше всё это стягивалось к довольно чётким узлам. Складам, перевалочным пунктам, коррумпированным постам с готовыми на всё таможенниками. В голове у Ардора уже складывалась мозаика, где поставить мину, где — засаду, где — засаду с миной, а где ограничиться вежливым намёком через контрразведку Корпуса.

И именно в тот момент, когда он, уткнувшись в карту, мучительно размышлял, как растянуть полторы сотни человек на огромный участок Пустошей так, чтобы это не выглядело как «дырявое одеяло поверх вулкана», курьер на скоростном воздухолёте привёз секретный пакет.

Курьер принадлежал к тому незаменимому виду, кого верховное командование очень любит. Быстрый, бесшумный и с лицом, на котором навсегда застыло выражение «это оно само!».