Сорок третий - 3 - Андрей Борисович Земляной

Из брюха машин потекли бойцы. Строем по два скатываются по аппарели, а офицеры, как воспитанные люди, неторопливо по боковой лесенке. Спокойные до поры, словно монахи, познавшие образ бога, но с глазами, за последний год видевшие больше, чем половина столичных сыщиков за всю жизнь. На груди знаки кампаний и орденские планки, на рукавах нашивки, в руках офицерские кофры, явно мотавшие не первый и не пятый год на войне, но заботливо подшитые и ухоженные и среди них командир Восьмого, полковник Дальгар, со свитой в виде адъютанта, пары секретчиков, и тремя войсковыми магами в званиях старших офицеров.

— Ну, и пополнение. Весело будет.

В ответ кто–то из прибывших, заметив двойную длинную алую нашивку на рукаве местного сержанта, также негромко комментирует своему соседу:

— Смотри, двадцать операций без потерь. Значит, ночью не воюют. А то кого–нибудь да потеряли бы.

На этом этапе оба лагеря сдерживаются. Ещё не вечер.

Через пятнадцать минут после посадки весь командный состав уже стягивается в штабной зал, устроенный в комнате с высокими потолками и таким сводом, что не пробить даже тонной бомбой. На стене карта сектора, на боковом столе прикрытые салфеткой набор для солго, а перед комполка несколько папок и свежий приказ по Корпусу с гербовой печатью. Полковник Дальгар, командир полка, стоит у карты и говорит тем тоном, которым обычно объявляют не только радостные новости.

— Ситуация, господа, проста. — Дальгар обозначает указкой на карте клин. — Вот наш сектор ответственности. Ещё неделю назад здесь было сто пятьдесят голов и одна крепость. Теперь сюда добавляется две роты и разведвзвод. И один, вот этот придурок. Он тыкает пальцем в Ардора, а тот в ответ даже не делает вид, что обижается. — Приказ прост. С помощью сводной оперативной группы, перекрыть участок намертво, и сделать вид, что мы всегда здесь так жили. Командиром группы назначается старший лейтенант Таргор–Увир.

Комендант слегка дёрнулся. Он ожидал что его могут поставить командовать, но руководство решило, что группа теперь подчиняется графу в егерских погонах. И конечно ни он, ни старший лейтенант не стали спорить. Приказ отдан, а значит время исполнять.

Старший лейтенант Зарто, ротный одной из прибывших рот, хмыкает.

— Я–то думал, меня сюда послали в отпуск. А выходит, мы прямо на авансцене. Буду рад, господин старший лейтенант, прогуляться по гилларским мозолям под вашим чутким руководством.

Разведвзвод на совещании представлял сухощавый капитан с холодными почти синими глазами. Он предпочитал молчать, слушать, и только изредка коротко кивал, когда на карте показывали места, где его люди уже были или, наоборот, очень не хотелось бы побывать.

Карта делится на квадраты между которыми струятся стрелки и линии. Четвертая рота становится опорной, так как они уже знают каждый куст на своём участке и каждую лужу по имени, одна из прибывших рот уходит в усиление патрулей, вторая принимает самый северный фас обороны. Ну а разведка получает счастье парить над всем этим аки степные ястребы. И все это в рамках одного сумасшедшего дома, имя которому «Северная лисица».

После совещания в штабе начинается куда более важное совещание на плацу. Человеческая часть вопроса.

Первая общая перекличка трёх рот выглядит почти как маленькое учение. В одну линию выстроены сержанты, чуть позади взводные, с краю — старшины. В центре на небольшом возвышении, стоит Ардор, слушает, как командир полка представляет сначала новые подразделения.

— Так, этот вот — третья рота восьмого, такие же психи, как вы, только переброшенная с южных пустошей где они в составе оперативной группы «Летучая мышь» занимались примерно тем же что и сейчас. Это седьмая, парни помоложе, но дерутся честно, и службу тащат как нужно. Ну и разведвзвод, вы их знаете. Кто не знает, тот познакомится.

Смех пробегает по строю. Разведчики, стоящие чуть в стороне, делают вид, что всё это их не касается, но на лице у старшего взвода мелькает улыбка. Репутация любит, когда её подогревают.

Вечером, когда размещение закончено, мундиры развешены, койки подписаны, а в столовой уже осуществляется новый график смен, все дороги командиров рот и взводных снова сошлись в одном месте, известному в крепости всем от лётчиков до складских. Офицерское собрание. Точнее, не очень большая офицерская солгарня, где по вечерам собираются те, кто честно считает, что посидеть с бокалом вина в приличном месте — лучше, чем торчать в комнате одному.

У солдат тоже есть своя забегаловка, стоявшая под замком, но в связи с прибытием некоего неуживчивого старлея, гостеприимно раскрывшая свои двери для рядового и сержантского состава.

Первый час шли разговоры ни о чём. Вежливые фразы, обмен именами, пара баек уровня «как мы в том году чуть не утонули из–за кривой карты». Люди присматривались кто как шутит, кто за кого болеет, а кто вообще слова доброго не стоит.

Постепенно формальности ослабевают, и разговор сползает к тому, ради чего, собственно, все и собрались.

— Ну, ты нас, граф, своей историей в Салдорине прямо вдохновил, — говорит со смешком один из ротных, крутя в пальцах бокал. — Мы думали, такой цирк только в газетах бывает, а оказалось, у нас тут такие артисты служат.

— Ага, — подхватывает командир разведвзвода, — вот так: прыгнул, пострелял, утащил, вернулся, все в стойке, король доволен, мы аплодируем. Красота. А потом кому–то из нас доведётся отрабатывать по этим документам, только уже по колено в болоте и с верхом включенной артиллерией.

Ардор улыбается.

— Видите, какая польза от моей дурости. У вас будет план, а не импровизация и не стёртая десятками поколений штабных карта, а свежак, только что от гилларского генштаба.

Офицеры рассмеялись, а капитан кивнул, признавая правоту Ардора. Да и если честно все завидовали выучке и удаче молодого офицера.

Но здесь в офицерском клубе идея «Северной лисицы» обрастала не только стрелками, но и взаимным пониманием. Это важно. Невозможно жить словно ты один на необитаемом острове. Поддержка боевых друзей подчас работает сильнее чем любые духоподъёмные речи и киноролики.

А утром началась настоящая работа.

Пока в крепости обеспеченцы всё ещё разгребали бардак, открывая и вычищая давно опечатанные помещения и сортировали барахло поднятое со складов, или лихорадочно заказывали новое, Ардор с картой и пачкой документов из Салдорина расписывал графики маршруты, засады, секреты и минные постановки. Рядом, почти плечо в плечо, трое ротных и капитан разведки. На столе — не только карта, но и куча крышечек от