1910-я параллель: Охотники на попаданцев - Игорь Валерьевич Осипов

прошлым в любом случае порвано окончательно и бесповоротно. К тому же, после того случая, в отряд пойдут с большой неохотой. А я не хочу просить у барона повышать оклад до небес. А так, у него нет выбора. Либо ваша психлечебница с перспективой лоботомии, либо вечный карцер.

— Какого случая? — тихо спросил Никитин, забегав глазками.

— Взорвали мой отряд террористы. Вот новый набираю, — небрежно отмахнулся я, поглядев при этом на револьвер, лежащий на столе. Если начнётся паника, и парень вздумает схватить оружие, то его ждёт разочарование. Он не заряженный, в отличие от спрятанного у меня в кармане.

Парень сник. Да, гадостная перспектива. Из петли да под расстрел.

Он помолчал, опустив голову, а потом произнёс.

— Я не умею стрелять.

— Научу. Это как раз, таки, не сложно. С вашего позволения, Алексей Григорьевич, я откланяюсь. Покажу моему новому сотруднику жильё и прочее.

Профессор улыбнулся, пообещал наведаться почаще и вышел, а я повёл Сашку к его комнатушке. А там уже стояли две горничные Даша и Глаша — сёстры близняшки, повариха Маша — дочка Старого, оператор Дмитрий и связистка Надя. Всем охота было посмотреть на такого колоритного гостя. Девушки при этом перешёптывались и хихикали.

— Вот, размещайся, — произнёс я, заведя Сашку в комнатку. Она была небольшой, всего пять метров в глубину и два с половиной в ширину, с узким высоким окном, широким и оттого похожим на стол подоконником, небольшим шкафом, столом-партой и кроватью. Зато потолки высоченные, больше трёх метров, что визуально придавало комнате простору. На кровати лежало бельё и новая одежда — штаны-галифе, светлая гимнастёрка, ремень, полевая фуражка с лакированным козырьком, нательная рубаха и подштанники, а также пара новеньких юфтевых сапог и портянки. Там же была и шинель из хорошего сукна.

— Переодевайся. Я не стал мудрить, и попросил у кирасиров один комплект формы. Носить будешь без знаков различия полка. Как заработаешь, купишь себе статское, но сначала со мной посоветуйся, а то будешь как шут гороховый.

— Спасибо, — немного озадаченно произнёс Сашка, и начал снимать с себя костюм ряженого ландскнехта, очень осторожно положив его на кровать. Меч уже стоял в углу у шкафа.

Я деликатно отвернулся и прикрыл дверь, а то девки стыд потеряли, в щёлочку подглядывать вздумали. Они, видно, думают, что мужик из другого мира чем-то отличается от нашего. Да ни капельки.

Когда Никитин переоделся, я повёл его в столовую. Идти пришлось опять через большой зал.

— Ух ты, прикольная статуя! — вырвалось у парня, когда он увидел у двери в прихожей большую, закованную в броню фигуру. — Это нечто среднее между вахой и старкрафтом, только в стиле стимпанк.

Я не понял, про что он сказал, но когда кирасир в чине младшего унтер-офицера поднял голову в шлеме, то крик: «Охренеть! Он настоящий!» ударил по ушам и заставил поморщиться.

Кирасир снял шлем, зыркнул на попаданца, как на умалишённого, и начал доклад.

— Ваше высокоблагородие, ротный приказал вам доставить.

Унтер махнул рукой и зычно окликнул кого-то, и вскоре ещё два кирасира внесли здоровенный ящик, опечатанный свинцовыми пломбами на проволоке.

— Что там?

— Не могу знать, но что-то тяжёлое и что-то ценное, раз с караулом доставили.

Я кивнул, принимая к сведению эту информацию и глядя одновременно на Никитина, который с детским восторгом подошёл к кирасиру и стал чуть ли не в рот заглядывать. Особенно его привели в восторг эмблема, присваиваемая отличившимся ударно-штурмовым подразделениям в виде белого черепа с перекрещёнными костями на чёрном фоне, нарисованная на левой стороне нагрудника, и небольшая надпись сбоку на ранце «Осторожно! Сильный электрический ток!»

Что примечательно, Никитин был вровень с унтер-офицером, тоже не маленьким, между прочим, парнем.

— Александр! — повысил я голос, — вам не подобает так прыгать. Не уподобляйтесь дикарю. Ещё насмотритесь, обещаю.

Мои слова хоть и возымели результат, но всё же не окончательный, ибо парень таращился на кирасира с тем же детским восторгом, получая полный недоумения взгляд в ответ. Впрочем, сам по первости, помнится, стоял истуканом разинув рот, у пыхающего белыми клубами пара броненосного крейсера, пришвартованного напротив Адмиралтейских верфей в столице империи.

— Евгений Тимофеевич, — раздался голос связистки, развеяв мои размышления, — вам только что Бодриков звонил, просил передать, что нашёл вам особливую барышню…

Глава 5

Провидица

— А куда поедешь, ваше высокородие? — спросил Никитин, когда кирасиры вышли из зала. Он быстро глянул в окно, расположенное в стороне от двери, увидев там большой паровой трактор, к которому цеплялась телега. В оную солдаты заскочили, свесив с борта ноги, как деревенские жители, возвращающиеся с покоса, разве что сена или дров не хватало, а сам трактор с телегой был выкрашен в цвет хаки.

Я не ответил ему, оставив разъяснения напоследок.

— Охренеть, трактор на угле, — снова протянул он, прилипнув к маленьким стеклянным квадратикам, встроенным в мелкую решётку окна.

— На теплороде, — протянул я, поясняя сей вопрос и присев перед ящиком.

Пломбы были на том заводские.

— Так, его же не существует, — повернувшись ко мне, произнёс Сашка.

— Это у вас его нет, — спокойно ответил я, взявшись за проволоку и начав её мочалить в пальцах, чтоб сломалась. Я не удивился вопросу, так как в моём родном мире, то есть мире моего альтер эго, его тоже не было. — А у нас есть.

Пломба отлетела, и я поднял крышку, почуяв склонившегося рядом здоровяка. Внутри было шесть больших серых коробок, сделанных из алюминия и вытянутых в высоту. От этого они были немного похожи на спичечные коробки́, поставленные на торец. При тех же пропорциях приборы были в локоть высотой. Всего их было шесть. Каждый весил по пять килограмм минимум. На верхней части каждого располагались небольшие круговые переключатели с цифрами. Там же располагалась обыкновенная телефонная трубка на витом шнуре, разве что маленькие защёлки не давали ей упасть при транспортировке. А ещё на них были петли для лямок от ранца, для удобной переноски. Лямки сейчас лежали отдельно, свёрнутые в уголке. Командиры батальонов и штурмовых рот, а также важные чиновники и богатые купцы завсегда брали с собой плечистого молодца, дабы самим не утруждаться тяжестью. За теми парнями со временем приклеилось звучное прозвище «радилки».

— Радиостанции? — переспросил Никитин, а потом вздохнул. Его непосредственность и нетактичность слегка нервировали.

— Не совсем. На,