Скорость - Адам Хлебов

Его спутники моментально уставились на меня. В их взглядах я читал немой вопрос: «Да кто ты такой, чёрт тебя подери?».

Я остался доволен произведённым эффектом. Слава и Артур отхватили щелчки по носу, причём на их поле. Да. Сатисфакция за смешки получена сполна.

Судя по выражению лиц, вряд ли у них ещё возникнет желание «шутить».

Трубецкой заинтересованно смотрел на меня пару секунд, потом, попрощавшись с остальными пациентами, снова направился к дверям.

Когда они ушли, азербайджанец Аждар аж подскочил на своей койке.

— Брательник, ты мне скажи, он правда князь, да?

— Ну, вроде правда, я сам только сегодня узнал, но раз он не стал отрицать гонку на Сицилии, то выходит, что правда.

— Брательник, я тебе так скажу, сразу видно по тому, как себя человек ведёт, что он князь.

— Я извиняюсь, может, я один тут такой, а что такое «Феррари»? — спросил меня адвокат.

— Ну, это такая марка итальянская, автомобильная. Очень крутые машины делают, штучные, почти ручной работы.

— А-а-а. Вот не знал, век живи — век учись.

— Вот, честное слово, расскажу моим на базаре, что в палату ко мне настоящий князь приходил — не поверят, — не унимался представитель советской торговли. — Они быстрее поверят, если скажу, что Брежнев приходил.

— Да что вы всё заладили: князь, князь. Будто на нём свет клином сошёлся. Он же сказал, что бывший князь, — подал голос сосед, который молчал всё время, кажется, он был из Полтавы. — Оставьте его в покое. Человек перевоспитался, осознал, живёт счастливую жизнь… Главное, какой он человек. Главное, что он чемпион, а уж князь, царь или сапожник — не важно.

— Брательник, а он только на Сицилии первое место занимал? Здесь, в Союзе, он в твоих чемпионатах есть?

— Нет, я что-то не помню, но я не все результаты гонок наизусть знаю. Надо проверить. Он не выступает, мне кажется.

— Почему не выступает? — спросил киргиз. — Моему отцу семьдесят шесть, долгих лет ему жизни, а он до сих пор нормально водит.

— Ну, возраст уже даёт о себе знать. Всё-таки гоночная машина и обычная легковушка — это разные виды транспорта, тут разная ответственность и риски.

Зачем человеку в этом возрасте рисковать? Он уже и так всё видел, — многозначительно заключил наш местный юрист в палате.

Моя лечащий врач Татьяна Константиновна каждое утро, кроме выходных, совершала обход и никогда не забывала мне уделить немного времени.

Она была приятной и внимательной молодой женщиной. Лучше врача я ещё не встречал.

Каждое утро она очень подробно осматривала и опрашивала меня.

Она рассказывала нам в палате про свой врачебный опыт, ещё будучи участковым врачом.

У неё был особый дар: она умела подбирать «ключик» к каждому своему пациенту для лучшего лечения.

Если кто-то из пациентов не понимал её рекомендаций для лечения, она готова была спокойно повторять снова и снова, разными словами, словно забывая о времени.

Очень терпеливая и добрая. Вот бы таких, как Татьяна Константиновна, во все советские районные поликлиники. Уверен, наши пенсионеры в среднем жили бы до ста лет.

Мы беседовали не только на темы, связанные со здоровьем, но и просто про жизнь. Конечно же, она знала, что я угнал спортивную машину и разбил её.

Кстати, это от неё я узнал, что наши врачи не давали клятвы Гиппократа, а принимали Присягу советского врача.

Утренние разговоры с ней лечили не только тело, но и душу. Она смогла поселить во мне уверенность, что я смогу возместить нанесённый ущерб и команде, и семье.

Хотя, если честно, я до этого в этом очень сомневался. Трубецкой ни слова не сказал о зарплате. Я не знал, сколько времени мне придётся пробыть учеником слесаря.

К тому же я прекрасно знал, что все команды имеют денежные затруднения. Никуда не деться от покупки запчастей, инвентаря, инструмента и снаряжения. А это всё влетало, ох в какую копеечку.

Автоспорт у нас в СССР любительский. Автобаза помогала помещением, иногда запчастями и транспортировкой машины до места проведения гонки. Все остальные расходы висели на команде.

Любишь с горочки кататься — люби и саночки возить.

Выезды на тренировки, бензин, резина, которая «горела» после каждой гонки, билеты членам команды.

Всё это оплачивалось на общественных началах. Клубам и командам при автозаводах было чуть полегче. У них — заводское финансирование.

На том же ралли Кубка мира «Лондон-Мехико» команде «Москвича» сказали: «Тратьте сколько надо», но денег дали мало.

Поговаривают, тысяч двадцать зелёных, то есть американских долларов, на всех. В то время как «Порше» выделил чуть ли не сорок на одну машину.

А вся команда «Роллс-Ройса» потратила под миллион на ту гонку. Миллион! Фантастические деньги.

Нам бы такие — наши машины, наверно, оснастили бы вертикальным взлётом.

Мне наша компания нравилась, несмотря на невесёлый повод, который привёл меня сюда. Дни в больнице пролетали незаметно и проходили весело.

Первым выписали азербайджанца. Он взял с меня обещание пригласить на банкет по случаю празднования моего первого места в «ралли-Монако».

Оставил мне на всякий случай телефон — вдруг Князю что-то понадобится купить на рынке — и пожелал всем скорейшего выздоровления.

Я так и не увидел его любовницу. То ли она приходила в то время, когда я спал, то ли жена ловеласа шуганула её так, что она сочла за лучшее не появляться до самой выписки.

Вместе с Аждаром исчезли толпы шумных родственников, бесконечно таскающих всякую разную еду и напитки, которые мы под конец отдавали медсёстрам и санитаркам. Потому что дефицита или нужды в пище мы не ощущали.

Кстати о пище — еда была очень даже приличная. Я почему-то думал, что будет значительно хуже. Видимо, ориентировался на рассказы тех, кто раньше лежал в простых советских больницах.

Я думал, будет безвкусно и пресно. Ошибался. Кормили нас классно. Особо мне понравилась творожная запеканка. Вспомнил свои пионерские лагеря и каникулы.

Однажды так расхвалил её, что санитарка, разносящая завтраки, не спрашивая, притащила мне добавку.

Мои соседи по палате тоже были довольны.

Видимо, всё же качество и вкус еды зависит от коллектива поваров в каждой отдельно взятой больнице.

После отъезда азербайджанца все, кроме киргиза, немного вздохнули. Тот очень переживал, что попал в больницу во время командировки, и к нему никто не ходит.

Но убеждал, что у них в Киргизии «всё точно так же, как у азербайджанцев». Каждый родственник что-нибудь да принесёт. А родственников — ой как много.

Логика такая: чем больше людей