Наследник - Денис Стародубцев

Вагон замедлился, остановился на нашей станции. Мы вышли, прошли через переулки и через несколько минут снова были в лаборатории.

Внутри было тепло, особенно после вечернего города. Горели лампы, гудели какие-то приборы.

— Садитесь, Максим, — сказал Клюев, указывая на кресло в центре комнаты. — Виктор, подготовь сканеры и остальную аппаратуру.

Гришин подошёл к стене, коснулся панели. Из потолка опустились какие-то датчики, засветились голубым.

— Снимайте плащ и рубашку, — приказал Клюев.

— А не слишком ли мы мало для этого знакомы? Хотя, в принципе, в ресторан вы меня уже сводили. — усмехнулся я, после чего разделся.

Сел в кресло. Датчики коснулись моей головы, груди, рук. Стало холодно и некомфортно, но терпимо.

— И да, друзья! Давайте перейдём на ты? Мне так будет комфортнее, — спросил я у ученых.

— Хорошо! Не шевелись, — распорядился Клюев и отошел к панели управления.

На экранах замелькали графики, цифры, какие-то схемы. Я нихрена не понимал.

— Дельта-ритмы в норме, — бормотал Клюев. — Гамма-активность повышена. Уровень синхронизации…

— Сорок два процента, — закончил Гришин. — Неплохо. Очень даже неплохо!

— Неплохо? — переспросил я. — Что значит «неплохо»?

— Молчи, — не оборачиваясь, жёстко бросил Клюев. — Не мешай нам делать свою работу.

Я замолчал. Хотя очень хотелось понять, что же это всё значит?

Датчики гудели, экраны мигали, ученые переговаривались на своём научном языке, в котором я не понимал ни слова.

— Тета-волны стабильны. Нейронная привязка удерживается. Система адаптируется быстрее, чем мы предполагали, — наконец, нарушил, воцарившееся молчание, Клюев.

— Это хорошо? — не выдержал и спросил я.

— Это очень хорошо, Максим! — довольно ответил Гришин.

— А зеркало почините? — улыбнулся я.

— Починим! Только не мешай! — недовольно буркнул он, вновь с головой погружаясь в работу.

Я выдохнул и сказал:

— Ну и слава богу!

Наконец Клюев отключил датчики. Они поднялись обратно в потолок.

— Можешь вставать, — сказал он. — Всё в порядке.

— Что значит «всё в порядке»? — недовольно спросил я, натягивая рубашку. — Вы тут полчаса что-то мерили, а я сидел как подопытный кролик. Можете, как-то, что ли, поподробнее рассказать? Да и побыстрее. Я чертовски любопытный парень.

— Наука не терпит поспешности! — сказал Гришин.

— Наука не терпит, а я то почему должен терпеть? — продолжал возмущаться я, застёгивая пуговицы. — Ладно, что дальше будем делать?

Клюев посмотрел на свой странный прибор на запястье, который светился голубым. Видимо, это были часы.

— Уже поздно, — сказал он. — Завтра утром тебе нужно быть в родовом поместье Изумрудовых. Чтение завещания в одиннадцать, как ты нам сказал.

— Я помню, но это будет завтра, а что сегодня?

— Сегодня мы оставим тебя здесь на ночь, — сказал Гришин. — Лаборатория защищена. Никто тебя не найдёт и не причинит вреда.

— А вы? Покинете меня? — спросил я.

— Мы вернёмся утром, часов в девять, и отвезём тебя в поместье — говоря это, Клюев собирался.

— Отвезёте? — я поднял бровь. — На чём?

— На такси! — сказал Клюев. — Ты думал, у нас своя летающая машина? Увы, никто из нас не водитель.

— Понятия не имел, что у вас есть, — я усмехнулся. — Но такси тоже не плохо. Ладно, договорились.

Клюев и Гришин собрались. Гришин показал мне, где находился умывальник и лежали чистые вещи в которые можно переодеться для сна.

— Спать будешь здесь, — сказал он напоследок перед уходом. — Постарайся хорошенько отдохнуть. Завтра будет тяжелый день. Твои родственники не самые приятные люди, хоть и аристократы.

— Каждый день жизни тяжёлый, — философски на это заметил я. — Это я уже давно понял.

Мы попрощались и они ушли. Дверь за ними закрылась на ключ снаружи. Видимо переживают, как бы я не сбежал ночью. А куда мне бежать? Хотя, поизучать мир мне было бы интересно.

Я остался один в лаборатории. Осмотрелся. Стены, приборы, кресло, в котором сидел. Кровать в углу.

Делать было особо нечего. Так что пришлось лечь и закрыть глаза. Система молчала.

— Спокойной ночи, — пожелал я сам себе.

И провалился в глубокий сон.

* * *

Утром меня разбудил знакомый запах.

КОФЕ!!!

Настоящий, свежий, с горчинкой. Такой, который в моей прошлой жизни я пил каждое утро, пока не случился инсульт. Может он и был причиной? Хрен знает. Вот ещё одно преимущество нового молодого тела. Можно снова пить кофе в больших количествах.

Я открыл глаза. Задумался. Хотя, наверное нет, нужно по максимуму воспользоваться своим вторым шансом и не совершать те же самые ошибки. Об это теле я буду заботиться, пожалуй.

На столике у кровати стояли две чашки с дымящимся кофе и тарелка с круассанами. Над ними склонился Гришин, с довольным видом.

— Доброе утро, Максим! — поприветствовал меня он. — Выспался?

— Как говорил мой дед, на том свете все выспимся. — отозвался я, садясь и потирая спросонья лицо. — А сколько сейчас времени?

— Половина девятого. У нас есть час, чтобы привести тебя в порядок и доехать до поместья, — заметил рыжий.

— Привести себя в порядок? — недоумённо переспросил я, зевнув. — Я и так в порядке. Вы что не видите? Я сейчас нахожусь в своей лучшей форме за две жизни.

— Ты в порядке, — сказал Клюев, входя в комнату с ещё одной чашкой кофе. — Но выглядишь как человек, который спал в лаборатории. Думаешь так должен выглядеть аристократ?

— А я и спал в лаборатории.

Взял круассан. Он был тёплый, слоёный, с начинкой. Я надкусил.

Лосось.

Солёный, нежный, тающий на языке. Закрыл глаза от удовольствия.

— Это божественно, — восхищённо сказал я с набитым ртом.

— Не разговаривай с едой во рту, — усмехнулся Гришин. — Это неприлично.

— В моем мире неприлично это когда тебя отключают от аппарата жизнеобеспечения, пока ты в коме, — парировал я. — А круассан с лососем обсудить это дело святое.

Я доел круассан, запил кофе. Горячий, крепкий, с легкой кислинкой.

— Хороший кофе! Давно такой не пил, — заметил я.

— Лучший в Капитолии, — с гордостью похвастался веснушчатый. — Мы специально заезжали в то кафе, которое ты вчера видел.

— Ради меня? — я удивился. — Видимо, я и правда вам очень важен.

— Мы рано вернулись. В семь утра, — сказал Клюев. — Хотели поработать с результатами исследований.

— В семь утра? Вы чокнутые… — констатируя очевидный факт, пробормотал я. — Причём оба.

— Это мы уже слышали. Ты не первый, кто говорит нам нечто подобное, — усмехнулся Гришин. — Одевайся, Максим. Нам пора выдвигаться.

Я встал, умылся, надел чистую рубашку и плащ. Тот самый, в котором был вчера, с порезом от ножа. Других у меня, к сожалению, не было.

— Плащ жалко, — сказал я, рассматривая разрез.

— Купим новый, — безразлично заметил Клюев. — Кредитов у тебя будет достаточно, после того, как официально станешь наследником.

— Звучит оптимистично, —