Медведев. Книга 7. Заговор - Гоблин MeXXanik

— Исключено, — решительно заявил я, уже направляясь в сторону ванной комнаты.

Никифор фыркнул за моей спиной.

— Отчего же? — не согласился он, не отставая ни на шаг. — У нас в Северске женщины прогрессивные.

Он произнёс это слово с особым выражением, будто до конца сам не верил в его уместность.

— Вполне могут начать вот так ухаживать за понравившимся мужчиной, — продолжил он, не скрывая лёгкого ехидства.

Я покачал головой.

— Глупости, — бросил я, открывая дверь.

Тёплый воздух ванной комнаты встретил меня с той самой утренней тишиной, в которой наконец можно было перевести дух. Я шагнул внутрь и, не оборачиваясь, закрыл за собой дверь.

Но голос Никифора всё равно догнал меня, пусть и приглушённый:

— В Северске всё возможно!

В этих словах прозвучало столько уверенности, что спорить с ним даже мысленно не хотелось.

— Подумайте на досуге, как со всем этим быть, — весомо заключил он.

За дверью послышались его неторопливые, чуть шаркающие, но при этом удивительно уверенные удаляющиеся шаги.

Я же на мгновение замер, глядя на своё отражение. И, сам того не желая, поймал себя на мысли, что в словах домового, как это ни странно, было больше смысла, чем хотелось бы признавать.

Глава 6

Торжественное открытие

Через двадцать минут я стоял перед зеркалом, придирчиво оглядывая себя. На мне был строгий тёмно-синий костюм безупречного покроя, белоснежная рубашка с накрахмаленным воротничком, галстук в тон пиджака. Всё выглядело официально, но в то же время скромно, без малейшего налёта столичного пафоса и показной роскоши.

Довольно подмигнул собственному отражению и вышел из комнаты. Спустился в гостиную, остановился на лестнице, невольно залюбовавшись, как утреннее солнце заливает всё пространство, отражаясь бликами от начищенной до блеска мебели. Крохотные пылинки танцевали в косых лучах, создавая почти волшебную атмосферу.

У окна с книгой в руках сидела Вера. Девушка расположилась в кресле, погрузившись в чтение, а на ее губах играла мечтательная улыбка. Казалось, секретарь не замечала ничего вокруг. Но заметив меня, она подняла взгляд и мягко произнесла.

— Доброе утро, Николай Арсентьевич.

— Доброе, — отозвался я, направляясь к столу, где уже стоял заварочный чайник, от которого шел аромат лесных трав.

— Как спалось? — уточнила девушка.

— Хорошо, — ответил я и сел в кресло. — Только пробуждение прошло несколько… необычно.

Она вопросительно посмотрела на меня, но я лишь покачал головой. Рассказывать о беседе с Никифором не хотелось.

— Сегодня открытие порта, — напомнила секретарь, явно поняв мой намек.

— Знаю, — пробормотал я. Взял со стола чайник и налил в чашку настоявшийся отвар.

— Волнуетесь?

Я сделал глоток из чашки и задумался:

— Скорее нет, чем да, — признался я после паузы. — Климов сделал отличную работу. Остается только красиво провести церемонию.

Девушка кивнула:

— Все уже готово. Я согласовала небольшой фуршет, чтобы дать ощущение праздника.

Я удивленно поднял бровь:

— Вот как?

— Люди должны понимать, что вы ратуете за княжество, — произнесла она. — Видеть, что вы не просто регент-временщик, который исполняет обязанности. А князь, который делает посильный вклад в будущее Северска.

— Они уже это поняли, — послышался за спиной голос Морозова. А через несколько мгновений воевода подошел к камину и сел на свободное место.

— За последние недели вы сделали больше, чем иные правители за годы, — продолжил он. — Создали образ князя-реформатора. А это именно то, что нужно было людям.

Я невольно усмехнулся:

— Князь-реформатор… — повторил я с лёгкой иронией и покачал головой. — Звучит слишком громко для того, кого совсем недавно прислали в княжество на временное правление. И кто понятия не имел, с чего нужно начинать.

— Зато сейчас имеете, — спокойно возразил Морозов. — И это главное. Не то, какими вы были до приезда сюда, а то, кем стали.

— Люди поддерживают перемены, — добавила Вера. — Видят, что вы прислушиваетесь к их нуждам, решаете проблемы. Восстановление порта только первый, но очень важный шаг.

Я задумчиво покрутил в ладонях чашку с горячим отваром, наблюдая, как поднимается легкий пар.

— Осталось только отрепетировать речь, — пробормотал я после паузы.

— Главное — говорить от сердца, — ответила секретарь.

— От сердца… — задумчиво повторил я.

— Вы умеете, — уверенно сказала она. — Я слышал, как вы разговаривали с людьми. Искренне, просто. Вот также ведите себя и сегодня.

— Люди очень остро чувствуют фальшь, — добавил Морозов. — Если будете честны с ними, они это оценят.

Я сделал глоток и кивнул. В словах воеводы была правда.

— Доброе утро, — послышался голос сестры.

Я обернулся. Марина спустилась по лестнице, и я невольно ею залюбовался. Девушка выглядела превосходно. Элегантное светло-голубое платье подчёркивало её хрупкую стройную фигуру, волосы были аккуратно уложены. И я поймал себя на мысли, что передо мной была совсем не та напуганная девушка, которая приехала в Северск несколько недель назад.

— Доброе, — отозвался я с улыбкой.

— Ну как я выгляжу? — с лёгким волнением спросила Марина.

— Прекрасно, — искренне ответил я.

Она облегчённо выдохнула и прошла к столу:

— Очень боялась переборщить с нарядом, — призналась она.

— Всё отлично, — заверил её я и растерянно уточнил. — А куда ты собираешься?

Марина устроилась в кресле напротив и налила себе отвара:

— Хочу поехать с тобой на открытие, — лукаво глядя на меня, произнесла она.

Я удивлённо посмотрел на сестру:

— Зачем?

— Я же теперь часть княжества. И желаю быть рядом с тобой. К тому же это официальное мероприятие. И я очень хочу посмотреть, как они здесь проходят.

— Ну, до столичных им далеко, — произнес воевода.

— А может быть, я и не хочу как в столичных, — просто ответила девушка. — Здесь есть свой, неповторимый колорит.

— Святая правда, — согласился я.

— Так ты возьмешь меня с собой? — уточнила Марина. — Зря я, что ли, все утро наряжалась?

— Буду только рад, — искренне ответил я. — Мне будет спокойнее, если ты будешь рядом.

Она просияла, и на мгновение стала похожа на ту озорную девчонку из детства.

На пороге появился Никифор, в чистом фартуке и с полотенцем в руках.

— Завтрак готов, — торжественно объявил домовой. — Садитесь есть, пожалуйста.

Я усмехнулся:

— Отлично.

Никифор важно кивнул, развернулся и направился в столовую. Мы последовали за ним. Широкий дубовый стол был накрыт белоснежной скатертью, и на нем уже были расставлены блюда: свежая выпечка и запеченное с травами мясо. Едва мы заняли свои места, домовой начал расставлять тарелки, раскладывая на них ломти свежего хлеба, ещё тёплого, с хрустящей корочкой.

— Запеченая с овощами оленина, — пояснил Никифор, ставя передо мной тарелку. — Для завтрака плохо подходит, но поди знай, сколько вы в городе проторчите. Может, только к вечеру вернетесь. Будете там всякой дрянью питаться.

Я только