Медведев. Книга 7. Заговор - Гоблин MeXXanik

— Николай Арсентьевич? Я думала, вы отдыхаете. До столицы путь неблизкий. А вы еще и решили сделать все одним днем…

— Хотелось поскорее вернуться домой, — ответил я, прикрывая за собой дверь. — Кстати, про дорогу. Я тут вспомнил одну очень забавную ситуацию. Когда мы уже подъезжали к дому…

Пересказал случившееся на дороге. И едва я закончил, девушка уточнила:

— Хотите поискать тот проект, который пытался разработать старый князь?

Кивнул и сел в кресло:

— Идея показалась мне очень интересной, — произнес я, откинувшись на спинку. — И полезной.

Секретарь нахмурилась:

— Решение нужно будет протащить через Совет, — начала она, но я ее перебил:

— С этим проблем не возникнет. Главное, найти старые документы и почитать, что там задумывалось. Может быть, что-то доработать.

— Они должны быть здесь, — ответила Вера, уже поднимаясь с места.

Секретарь подошла к массивному шкафу у дальней стены, открыла одну из створок и начала аккуратно перебирать разложенные папки.

— Старый князь собирал все несрочные идеи в этом шкафу, — не отрываясь от своего занятия, произнесла она. — И если проект не был заброшен… а… вот он.

Она бережно сняла с полки одну из папок, смахнула с нее пыль и вернулась к столу и положила ее передо мной. Я с интересом открыл ее.

Предчувствие меня не обмануло. И на бумаге проект действительно был интересным. Хоть и дорогостоящим. Целью было обеспечить всем жителям Северска, независимо от их материального положения, доступ к помощи целителей. Для этого в княжестве нужно было создать фонд, в который отчислялись бы деньги за каждого жителя. Я же невольно отметил, что если люди работают на княжество, Северск может добавлять в этот фонд какие-то суммы из бюджета. Чтобы у людей был дополнительный стимул вступать на государеву службу. А еще, к этому можно было подключить разные ведомства и фонды, которые бы делали пожертвования в обмен на какие-нибудь скидки и всякие благодарности от княжества.

Старый князь действительно продумал систему до мелочей. От размера взносов до организации контроля за расходами. Для малоимущих предусматривались льготы или полное освобождение от налогов. Созданный фонд же обеспечивал базовое лечение и необходимые снадобья. В случае сложности длительности лечения предусматривалось частичное или полное покрытие расходов из казны княжества.

— Интересно, почему проект не был реализован? — пробормотал я, читая документ.

Она грустно улыбнулась:

— Скорее всего, старый князь умер до того, как успел вынести его на обсуждение Совета. А после…

Она вздохнула. Немного помолчала, глядя в окно. А затем тихо произнесла:

— После было не до реформ.

Я только кивнул, глядя на документы. Проект был вполне реализуем. Если, конечно, правильно организовать сбор средств и жёстко контролировать расходы фонда.

— Нужно доработать его и представить на рассмотрение, — решительно произнес я и закрыл папку. — Не убирайте ее далеко. Скоро она нам пригодится.

— Когда? — уточнила секретарь, открывая блокнот и собираясь записывать

— После открытия порта, — ответил я и встал из-за стола. Направился к выходу. Уже у двери остановился. Обернулся. — Спасибо за помощь. Без вас я бы не справился.

Она улыбнулась:

— Это моя работа. И я очень рада, что вы продолжаете дело старого князя. Он бы вами гордился.

Эти слова неожиданно тронули меня. На душе потеплело, и я кивнул.

— Николай Арсентьевич, — окликнула меня Вера, когда я уже собирался выйти из кабинета.

Я обернулся, взглянул на девушку.

— Лекари будут против, — продолжила она. — И Синод тоже. Они постараются заблокировать проект.

— Знаю, — спокойно произнес я. — Пусть пытаются. Когда трудности нас пугали?

С улыбкой взглянул на Веру, ожидая ответа, и девушка кивнула:

— Я тоже почитаю документы и внесу правки. Может быть, вам понравится.

— Спасибо.

Вышел из кабинета, прикрыл за собой дверь. Поднялся в комнату. Быстро принял ванну, привел себя в порядок после долгой дороги. На столе меня ждал нехитрый ужин от Никифора. Я быстро перекусил и выставил пустой поднос за дверь. А потом лег в кровать.

Усталость навалилась, как только я накрылся одеялом, но заснуть сразу не получилось. Слишком много всякого крутилось в голове. Экспедиция Ларина, лекарский фонд, завтрашнее открытие порта…

Но постепенно мысли начали путаться, сознание расплывалось. И последнее, о чем я подумал перед тем, как провалиться в глубокий, спокойный сон, было то, что я вернулся домой…

Глава 5

Утренние новости

Утро пробралось в комнату яркими лучами солнца так уверенно, будто имело на это полное право. Свет ложился на пол, скользил по стенам, цеплялся за край кровати и настойчиво подбирался к лицу, не оставляя ни малейшего шанса остаться в полудрёме.

Я точно помнил, что накануне плотно задернул шторы. Потому, открыв глаза, подозрительно прищурился, словно это утро решило сыграть со мной какую-то не самую честную игру.

— Доброе утро, князь, — вежливо поздоровался Никифор.

Я скосил взгляд. Домовой сидел на кресле у окна, закинув ногу на ногу. Поняв, что я проснулся, домовой аккуратно сложил очки в роговой оправе и спрятал их в карман жилета. На лице его застыло выражение спокойного довольства, будто он не просто вошёл в комнату, а успел уже прожить целое утро и остался им вполне удовлетворён.

— Как спалось? — участливо поинтересовался он.

Я медленно приподнялся на локте, всё ещё щурясь от света.

— Чем обязан такому пробуждению? — осведомился, не торопясь полностью просыпаться.

Домовой тем временем отложил на подоконник газету, которую, судя по всему, успел не только развернуть, но и внимательно изучить. Он повернулся ко мне с тем самым благостным выражением, которое всегда вызывало у меня лёгкое недоумение.

— А разве мне нужен повод, чтобы с вами поздороваться? — мягко ответил он.

Он произнёс это с такой искренней вежливостью, что заподозрить его в лукавстве было почти невозможно.

— Мы ведь не чужие друг другу, — продолжил он, чуть склонив голову. — Пусть и не родня, но всё же…

Он на секунду замолчал, будто подбирая слово, которое бы точно передало его мысль, а затем снова улыбнулся. Улыбка вышла немного неловкой.

Не потому, что была неискренней, а потому, что давалась ему с явным усилием. Никифор не был из тех, кто разбрасывается подобными проявлениями чувств, и каждая такая попытка выглядела почти как подвиг. Я невольно отметил это.

Обычно подобное выражение появлялось на его лице только в присутствии Мурзика, когда домовой позволял себе быть не просто хранителем порядка, а кем-то гораздо более живым. И потому сейчас его улыбка выглядела важной и весомой.

Будто за ней скрывалось нечто большее, чем простое утреннее приветствие.

— Что