Закон вольных сталкеров - Дмитрий Олегович Силлов

Рядом с пулеметом в бронестекло был вмонтирован большой стальной выдвижной ящик на рельсах. Прикольно. С этой стороны в него кладутся деньги или хабар, после чего ящик пинается, уезжает на склад, своей торцевой стенкой как бронезаслонкой перегораживая возможный лаз в охраняемую зону, бабло забирается хозяином склада, вместо него в ящик кладется товар и ответным пинком отправляется к клиенту.

По ту сторону стекла за столом сидели двое.

Тощий пулеметчик с одним большим глазом во всю харю и крохотным ртом под ним держался за рукоять пулемета, палец на спуске. Да уж, тип с эдакой глобальной гляделкой уж точно отследит малейшее подозрительное движение и выдаст увесистую порцию свинца по колоколам неблагонадежного клиента…

– Будешь барагозить, Распредвал отстрелит тебе хозяйство, – сказал торговец, сидящий рядом с пулеметчиком. – Кстати, он предпочитает, чтоб его звали просто Раз. Потому, что на счет «два» он стреляет.

От собственной туповатой шутки торгаш расхохотался.

Был он толст, лыс, одет в камуфляжную безрукавку и имел на жирной физиономии три глаза. Два обычных и третий, налитый кровью, – во лбу. Если б не этот глаз, барыга был бы очень похож на Жмотпетровича из нашей Зоны. Я всегда подозревал, что торгаши с зараженных земель – это такой особый вид мутантов с минимальными различиями в физиологии и общими грабительскими методами отъема денег у ловцов удачи.

– Так не смешно же, – неожиданно густым басом проговорил пулеметчик. – И было уже. Много раз.

– Раз – это ты, – снова заржал торгаш, тряся мясистыми щеками. – А много – это два и более.

Понятно было, что трехглазый имел привычку стебать одноглазого, а тот отбрехиваться не умел, лишь пыхтел и поджимал тонкие губы, что толстяка, видимо, очень веселило.

– Мне снаряга нужна, – проговорил я. – Приличный шмот, качественная обувь в размер, броник, разгрузка.

– Что еще? – вмиг стал серьезным трехглазый.

– Оружие. Автомат новый, желательно АК сотой серии под нашу «пятеру», с планками, коллиматором, телескопом, рукоятью с сошками и шестью полными магазинами. Патроны БС. Пистолет можно Стечкина с четырьмя магазинами в тактической кобуре. Кинжал «Шайтан» в формованных ножнах из кайдекса с возможностью крепления в разных положениях. Две «эргэдэшки» и две «эфки». В целом всё.

– Однако, – проговорил торгаш. – Найдем, но стоить будет дорого.

– И почему я не удивлен? – хмыкнул я.

Трехглазый торгаш извлек из ящика стола советский калькулятор «Электроника», неубиваемо-надежный в своем сегменте, как автомат Калашникова, и принялся сосредоточенно стучать по клавишам – при этом его глаз во лбу заметно вылез вперед от напряжения… и в момент, когда торгаш ударил по клавише «=», вывалился из орбиты, повиснув на зрительном нерве между двумя остальными глазами.

– Минус раз, – флегматично заметил одноглазый пулеметчик.

– Хрен ты угадал, – проворчал толстяк, запихивая пальцами свою гляделку обратно в лоб. – С тебя четыре тысячи шестьсот монет.

– С меня? – ужаснулся пулеметчик.

– С него, дурень, – кивнул на меня толстяк, придерживая мясистым пальцем свежевставленный глаз.

– А, тогда ладно, – успокоился Распредвал по прозвищу Раз.

– Ладно, пойду я товар собирать, – сказал трехглазый, вставая со стула. – А ты, если что, – стреляй.

– Я? – уточнил пулеметчик.

– Ты, – вздохнул толстяк – и ушел вглубь склада, тряся жирными ягодицами. А пулеметчик старательно прицелился мне в пах, явно ожидая, когда настанет то самое «если что».

Я стоял смирно, стараясь дышать как можно спокойнее и не очень при этом колыхаться. «Если что» – понятие относительное, и хоть тело, в которое я попал, было не мое, на боль оно реагировало так же, как то, что осталось лежать в автоклаве Чернобыльской Зоны. Соответственно, если я тут сдохну от кровотечения вследствие очереди, полученной в причинное место, далеко не факт, что мое «я» еще раз в кого-то переселится. А это меня категорически не устраивало. Так что лучше я подышу «через раз», чем Раз сочтет, что наступило то самое загадочное «если что».

Я, наверно, уже полчаса проторчал по стойке «смирно», когда вернулся трехглазый, катя впереди себя тележку, из которой торчал ствол автомата. Голова торгаша была обмотана синей изолентой, полностью скрывшей третий глаз.

– Снова выпадает? – флегматично поинтересовался Раз.

– Ага, – скривился толстяк. – Пусть прирастет немного.

– Может, пусть болтается? – засомневался пулеметчик. – Вниз смотреть удобно. По малой нужде можно ходить, гордо глядя вперед остальными глазами.

– Много будешь говорить, я тебе твой единственный иллюминатор разобью, – пообещал торгаш, выкладывая на стол видавшие виды бронежилет с разгрузкой, довольно потертый АКМ, принятый на вооружение в тысяча девятьсот пятьдесят девятом году, четыре магазина к нему, «стечкин» в штатной деревянной кобуре, штык-нож 6х3 и, как я просил, четыре гранаты – две гладкие «эргэдэшки» и две ребристые «эфки». Также на стол легли несколько американских белковых батончиков, советская армейская фляга и нештатный пистолетный поясной ремень с пластиковой вставкой внутри – видел я такие не раз, классная штука! На него сколько ни повесь, ему все по фигу. Не рвется и практически не перетирается. Таскай хоть два «стечкина» на нем с флягой и двумя подсумками, набитыми магазинами, – главное, чтоб организм выдержал эдакое издевательство над ним.

– Сотые «калаши» закончились, сорян, – проговорил торгаш. – Зато нашел тебе неубиваемый и почти новый АКМ. Магазины к нему набил «семёрой» с бронебойными пулями БП. Ну и штык к нему с хранения, в масле. Удобно же. Примкнул – и ходи с ним, не надо режик на себе таскать. «Стечкин» бэушный, но бодрый, тебе понравится. К нему только два магазина нашел, зато патронами набил под завязку, от души, как своему. Гранаты как ты заказывал, ваще новые, ни разу не пользованные…

– А пользованные гранаты бывают? – поинтересовался Раз.

– А то! – снисходительно бросил толстяк. – Кто-то их как гнет использует, когда капусту солит, некоторые, когда молотка нету, гвозди ими забивают, а они от этого портятся. Мои же нулевые, из ящика. Запалы вкрутил – и пользуйся!

– Один раз, – наставительно уточнил Раз. – Второй не надо.

– Конечно, – кивнул я, переводя взгляд с хабара на ствол пулемета и обратно. – Второй не буду.

– Молодец! – похвалил меня трехглазый. – Ты на ремень глянь! Загляденье, а не ремень! И про жратву с водой ты забыл, кстати. Батончики вот я тебе прихватил, всего на полтора года просрочены, это не страшно. Белок же, что ему сделается? А фляга новая, и воду я в нее консервированную налил, так что точно не отравишься. Короче, за всё с тебя пять тыщ для ровного счета. Ну что, по рукам?

Настала моя очередь вылупить глаза.

– Ты ж сам насчитал четыре шестьсот за навороченный «сотый» автомат и нулевую снарягу, не говоря про остальное…

– Ну извини, что нашлось – то вот оно, перед