Башенка из несбывшихся желаний - Ди Со Пон

бесконечное оттягивание решения. Все это из-за отца, но не могу же я всю жизнь избегать общения с родителями. Надо позвонить маме и, пока не поздно, помириться с ней…»

Он зажмурился и большим пальцем нажал на кнопку вызова. Вскоре знакомый голос произнес:

– Алло?

– Мам, это я.

Ким Инха решил встретиться лицом к лицу со своим страхом.

– Поехали к папе.

После встречи с отцом они сели в машину. Инха – за руль, мама – рядом.

– Значит, ты познакомился с какой-то шаманкой? – неожиданно огорошила его мама, хотя Инха рассказывал ей совершенно иное.

– Нет, она просто хозяйка чайной, – поправил он.

– Разве в чайном доме посетителям говорят такие вещи, после чего сын, который заблокировал собственную мать, берет и звонит ей?

– Это хорошее место. И десерты вкусные.

– Если знал про такое кафе, мог бы сводить меня.

«Но мы же тогда поругались», – проглотил Инха, стараясь подавить неприятные чувства, которые никуда не исчезли.

– И все-таки ты молодец. Среди детей, разорвавших связи с родителями, нет ни одного счастливого человека. А как отец был рад тебя видеть! Давай почаще навещать его. Договорились?

– Хорошо.

Двигатель машины громко взревел. Они замолчали, но вскоре мама нарушила тишину:

– Так чем ты теперь занимаешься?

– Работаю в небольшой клининговой компании «Чисто-начисто».

– Неплохое название. Платят нормально?

– Средне.

Опять повисла неловкая пауза. На этот раз Инха продолжил:

– А что? Нужны деньги?

– Нет, что ты! Уже и спросить нельзя?! – возмутилась мама.

– Я просто подумал, не трудно ли вам с Сонха заниматься доставкой.

– С доставкой покончено. Тем более со второго семестра Сонха восстанавливается в вузе, и я решила, что начну работать в маминой лапшичной. Справимся.

– Что?!

– Чего ты удивляешься?

– Я же просил тебя не работать больше у бабушки. Поэтому помог купить грузовик, чтоб ты зарабатывала сама, занимаясь доставкой. Как можно так просто все бросить?

Его бабушка владела известной лапшичной, которую не раз показывали в телепередачах. Видимо, мама собиралась устроиться туда простым разнорабочим. Однако Инха с детства насмотрелся, как несправедливо в маминой семье всегда обращались с ней. Как плевали на ее интересы.

– Послушай, бабушка все-таки моя мама. Что в этом такого? И маме, у которой дела идут в гору, помогу, и денег заработаю.

– Ты действительно не понимаешь? Вспомни время, когда я учился в университете и вам не хватило на оплату моей учебы. Вы с папой тогда устроились к бабушке, но и года не продержались! Обещанную сумму вам не заплатили, напрягали самой тяжелой работой, да еще и относились как к каким-то рабам.

– На этот раз все будет иначе. Я сразу поставила условие, что если мама не выплатит мне все почасовые как положено, то больше меня не увидит.

– Что-о? Так она и выполнила твои требования. Бабушка только и умеет, что эксплуатировать тебя. Просто ты вечно терпишь все эти издевательства и молча продолжаешь работать. Конечно, она считает тебя простушкой, которой можно крутить как хочешь! Ведь как удобно! Просто увольняешь работника, нанимаешь дочь и скидываешь на нее все, что только можно!

– Как ты можешь так выражаться? По крайней мере она очень помогла нам, когда случилась эта ситуация с твоим отцом. Я как только об этом вспомню…

– Зачем вообще отец…

Инха сжал зубы, вовремя остановив себя, пока не ляпнул грубость. Неприятные слова застряли в горле. Мама опустила стекло, и ворвавшийся в салон ветер приглушил ее ворчание.

– А где мне еще в этом возрасте найти работу? Из-за твоего отца у нас теперь нет денег, а Сонха должен учиться. Развозить товары на грузовике – слишком выматывающе. Ты знаешь, что я скинула целых пять килограмм? Сколько пыталась привести себя в форму тренировками, и все никак. А тут потаскала тяжелые коробки – и на тебе.

– Но ведь можно попросить у меня. Я же сказал, что одолжу! Отдам все, что накопил.

– Да какие у тебя могут водиться деньги? Не надо.

– Мама!

– Смотри на дорогу.

Раздражение бурлило внутри. Порой Инха удивлялся, почему так происходит? Будь это чья-то еще проблема, он бы не позволил себе таких эмоций. Но любой разговор с мамой поднимал в нем бурю гнева. Даже если они просто пытались помочь друг другу, все это выливалось в ссору. Перед матерью все его терпение, выдержка и самообладание исчезали без следа.

Он вдруг вспомнил вкус чая, который пил в «Чайном доме Анжелы». Он мгновенно усмирил его тревогу. Теперь же Инха, сжимая руль, мысленно без конца повторял: «Не убегать от проблем! Смотреть им в лицо!..»

Если бы только отец не заварил этой каши.

«У короля ослиные уши!»

Если бы только не отец!

«У короля ослиные уши!»

Запрятанные глубоко в сердце слова вырвались наружу. Обида и гнев хлынули, словно прорвавшаяся плотина, и Инха уже не мог себя остановить.

В конце концов они разругались в пух и прах, крича и припоминая друг другу самые неприятные вещи, целясь в самые уязвимые места. Оба горько плакали. Ведь они были семьей, а потому лучше, чем кто бы то ни был, знали слабые места друг друга.

С разболевшимся от криков горлом Инха подъехал к родительскому дому. Удивительно, как он не попал в аварию по дороге. Мама вышла из машины, но Инха остался внутри.

– Пойдем, – позвала его мать.

– Я поеду домой.

– А здесь не дом?

– Я поеду к себе домой.

– Уже поздно. Ночью опасно садиться за руль. Я разбужу тебя пораньше, переночуй и поезжай.

Инха держал голову прямо, даже не бросив взгляд в мамину сторону. Затем он молча завел машину и тронулся, стараясь не обращать внимания на отражение матери в боковом зеркале. Ладони горели. Казалось, ему нож всадили в сердце.

«Чтоб я еще раз сюда приехал!»

Стиснув зубы, Инха помчался по скоростной автомагистрали. Тело так трясло от ярости, что он то и дело сдерживал порыв на полной скорости направить машину в ограждение. Брошенные друг другу в пылу ссоры слова крутились в голове. Он хотел выкинуть их из памяти, но ничего не получалось.

– Я и без того собирался переночевать. Так и хотел, но…

Просто не смог оставаться в одном помещении с матерью. В горле запершило, и он прервал себя на полуслове. Неужели его отношения с мамой обречены? В отчаянии Инха громко заорал. Прооравшись в пустой машине, он ненадолго успокоился, а затем снова расплакался, поддавшись эмоциям. Крепкая опора под названием «семья», которая должна была поддерживать в трудную минуту, больше для него не существовала. Он остался совершенно один. Потому что теперь чужие люди казались ему даже