Бездарный 2 - Ян Ли

как одна за другой прокручиваются диски, какой по какой кромке катится, какой — пощёлкивает. Третий диск слегка подклинивало, — в нём была микро-зазубрина от старости, и эту зазубрину Семён перехитрил, выставив ручку на два щелчка дальше и вернув на один. Диск сел на место, не став спорить с неизбежным. Четвёртый щелчок — это был уже финал, ручка провернулась, язычки убрались.

Внутри сейфа было то, что он и ожидал, — и одно, чего он не ожидал тоже было. Толстая серая папка — документы. Пачка денег в банковской бандероли — рублей триста, на глаз. Запечатанный конверт с чем-то хрустящим внутри. И в углу — маленький футляр чёрного бархата. В футляре на подкладке лежал кристалл. Небольшой, с грецкий орех размером, в серебряной оплётке, внутри — живое красное горение, как если бы внутри стекляшки кто-то зажёг уголёк. Пульсировало редко, примерно в такт человеческому пульсу же.

«Ой,» — сказала Шиза.

— Что? Что «ой»?

«Ничего, ничего. Бери. Бери всё, и бежим.»

— Я как раз этим и занят, не отвлекай.

Он приподнял футляр, посмотрел изнутри на кристалл, чуть-чуть повернул. Пульсация стала чуть чаще. На его пальцах, на коже, сверху вниз прошла непонятная щекотка. Как будто паутинка прошлась. Не больно, не неприятно даже, но ощутимо. Навык кражи ничего не подсказал, то ли артефакт был слишком крут для второго ранга, то ли просто не входил в круг его интересов. Семён закрыл футляр, сунул во внутренний карман, рядом с письмами. Туда же — папку и конверт. Деньги — в левый карман штанов, потому что ну а что, не оставлять же.

И услышал шаги на лестнице.

Он замер рядом с открытым сейфом. Шаги были уверенные, ровные, — не дворник, у Кузьмича походка старческая, с пришаркиванием правой. Эти шаги были молодые, пружинистые…мужские, значит и не соседка.

Быстро закрыл сейф, повернул тумблеры обратно на произвольные цифры, повесил картину. Задвинул латунную задвижку двери кабинета изнутри. Встал спиной к окну, за тяжёлую бархатную портьеру, подтянул её вдоль стены, слился лицом с обоями. Ночное зрение работало, больше мешала ткань, но не критично, удалось найти щелку.

Шаги поднялись на четвёртый. Остановились перед дверью квартиры. И Семён сквозь двери услышал, как чужая отмычка прошлась по замку. Двадцать секунд, кстати, очень даже неплохо…Щёлкнул запор, взломщик номер два вошёл. Закрыл за собой двери, так же тихо, как Семён закрывал — уважуха прям. Постоял в прихожей. Произнёс — вряд ли самому себе, скорее в какой-то аналог рации.

— Я в квартире.

Голос был сухой, равнодушный.

Пауза. Потом:

— Хорошо. Иду.

И — шаги в сторону кабинета. У кабинета он остановился. Кристалла, видимо, он не опасался. Либо у него был свой амулет, либо — Семён бы поставил на это, — он знал, что ему нечего опасаться. Щелкнула задвижка — и Семёну на секунду стало не по себе: задвижку он закрыл сам, буквально минуту назад. Значит… значит, этот каким-то образом открыл, например тонким лезвием через щель. Есть такой прием, он знал. В прошлой жизни даже тренировался.

Дверь кабинета открылась, и комнату вошёл мужчина… ну, или очень обделенная природой коротко стриженая девушка, да. В общем, кто-то среднего роста, худой и подтянутый. Тёмная, почти чёрная одежда — не пальто, а какой-то короткий плащ, вроде бы с застёжкой поперёк груди. Руки — без перчаток; это было странно… Значит, уверен, что в этой квартире его следы не останутся, на ну а в профессии не похож. На поясе у него — Семён это осознал навыком, раньше, чем увидел глазами, — висел короткий жезл. Настоящий боевой жезл — в отличие от огнестрела строжайше запрещённый к обороту, ношению и хранению.

«Серьёзный мальчик,» — прокомментировала Шиза.

Серьёзный мальчик прошёл в комнату. Зажёг, остановившись у стола маленький фонарик — холодного голубого оттенка. Слабенький, хватало посветить ровно свои руки и ближайший уголок стола. Сел в кресло. Открыл ящик. Не обыскивал, скорее перебирал, искал что-то конкретное. Семён, стоя за портьерой, не дышал… ну, старался не дышать, во всяком случае.

Проверил, — сказал чужой через минуту в свой артефакт связи. — Бумаг нет. Сейф на месте, но — заперт. Проверяю. Ага,

взгляните… да.

— Хорошо.

Он встал, пошёл к картине. Снял её, поднял руку над диском, провёл ладонью; над сейфом пошла голубоватая рябь, будто по воде. Сейф не открылся, — но, видимо, рассказал, что кто-то его за последние час-полтора трогал. Возможно, даже показал кто и где.

Чужой резко подался назад, осматривая комнату, медленно, с очень странным выражением — не злым, скорее заинтересованным. По комнате пошла волна — Семён её не увидел, ощутил. Кожей. Затылком. Такая лёгонькая, прохладная волна, как будто в закрытой комнате кто-то открыл далёкое окошко. Скрытность пока справлялась, но уже на самом краешке, на пределе.

«Держись» — шепнул Шиза.

Он и держался, а что оставалось. Направил все резервы, всю энергию в навык скрытности, нутро, интуицией ощущая, что хоть и не перешёл на второй ранг — не факт вообще, что это возможно без вложений очков таланта — но и рамки ранга первого превзошёл, буквально растворившись в вишневом бархат штор.

Маг — теперь сомнений не было — медленно прошёл к окну. Встал напротив портьеры. Глаза у него были светлые, почти прозрачные; в голубом свете фонарика зрачки были как две точки. Он смотрел туда, где не мог увидеть Семёна, но смотрел именно в то место, где Семен стоял. Ещё пара секунд, чужой уже повёл головой в сторону, к книжному шкафу, — и тут Семён понял, что сделал маленькую ошибку, которую потом себе долго припоминал. Забыл. Не учёл, что усилившиеся умения и энергию стали жрать сильнее. И энергия закончилась.

Гость обернулся, его глаза стали из светло-серых чисто белыми.

Он вскинул руку

Семён ушёл под удар прежде, чем успел подумать «блин», рефлексы на уровне костного мозга, ничего общего с сознанием. Маг ударил чем-то тугим, невидимым, как если бы с размаху бросил в него большой, очень плотный матрас. Удар достался книжному шкафу за спиной. Шкаф хрустнул, три полки развалились, посыпались книги, одна — в жёсткой коричневой обложке отлетела Семёну в плечо. Он её поймал в движении, прижал к груди, и, не думая даже зачем, швырнул в лицо противника. Тот отмахнулся — и за время этой его отмашки Семён успел подхватить стул у стола, одной рукой, и метнул этот стул, целясь не в лицо, а в руку