Я стану главой этой семьи. Том 1 - Ким Роа

развязала повязку на моем запястье. Кончики ее пальцев дрожали – было видно, как она нервничает. Я заговорила первой, чтобы привлечь ее внимание, и теперь чувствовала вину за то, что поставила ее в неловкое положение.

– Сестренку зовут Эстира?

– Да, именно так.

– Меня зовут Фирентия, а моего папу – Галлахан.

– В-вот как…

Разумеется, работая в Ломбарди, она знала наши имена. Но я подумала: нет ничего плохого в том, чтобы представиться еще раз – так Эстира лучше нас запомнит.

– Чему сестренка учится у доктора?

– Я изучаю фитотерапию.

– Ага. Значит, ты тоже собираешься стать врачом?

– Да, но до этого еще далеко.

Похоже, моя болтовня немного сняла напряжение – Эстира перестала дрожать.

– Отек значительно уменьшился, так что, думаю, можно сменить лекарство, учитель, – наконец произнесла она.

– Да-а, верно. Сходи-ка за экстрактом травы сакоса.

Слова доктора О’Мейли заставили меня нахмуриться. Я знала, что лекарство хорошее, и в его эффективности не сомневалась. Но меня очень беспокоил его вкус. Мои опасения оправдались. Светло-зеленая жидкость, которую принесла Эстира, с первого взгляда обещала жуткую горечь.

– Съешь-ка это, Тия.

Словно дожидаясь нужного момента, отец протянул мне печенье из корзинки для пикника. Я мгновенно схватила три больших печенья и крепко сжала их в руке, а затем залпом выпила лекарство. Горечь заставила вздрогнуть всем телом – и тут же я закинула в рот печенье. Затем протянула одно из двух оставшихся доктору О’Мейли.

– О, благодарю, госпожа! – с довольной улыбкой произнес он, отправляя печенье в рот.

Последнее печенье я протянула Эстире.

– Сестренка, скушай его.

Глаза Эстиры расширились.

– Я… я…

– Ты занималась моим лечением. Печенье очень вкусное.

Эстира на мгновение заколебалась, но все же взяла угощение обеими руками.

– Так-с, а теперь, может, пойдем? – весело спросил отец, заключая меня в объятия.

– До свидания, – попрощалась я с доктором О’Мейли, сидя у отца на руках.

Чуть поодаль я заметила Эстиру: она смотрела на печенье, которое я ей дала.

– Сестренка, пока!

Когда я попрощалась, она вздрогнула и поклонилась мне. Я продолжала махать рукой. «В следующий раз просто попрошу Эстиру прийти повидаться со мной», – подумала я.

За частыми встречами я постепенно сблизилась бы с ней.

* * *

– Ля-ля-ля… – обхватив руками подоконник, я наслаждалась прохладным ветерком и напевала незамысловатую мелодию.

– Смотрю, у тебя сегодня хорошее настроение. Ты взволнована из-за того, что завтра пойдешь на первое занятие?

Да, именно так я себя и чувствовала.

Я радостно посмотрела на отца – он ответил мне теплой улыбкой. Затем вернулся к своему занятию: с нажимом водя карандашом по бумаге, он что-то усердно вырисовывал.

Я снова выглянула в окно. Небо было настолько ясным, что казалось, будто нескончаемый дождь, ливший до вчерашнего дня, – всего лишь обман. Воздух тоже стал чище. Я жадно вдыхала дующий ветер, словно хотела выпить его целиком. И в конце этого долгого вздоха я заметила карету, въезжающую в особняк. На ее крыше красовался флаг.

Скривив уголок рта, я пробормотала себе под нос:

– Они приехали.

* * *

Пока Фирентия с удовольствием смотрела в окно, Клериван находился в кабинете Лулака. Помимо обязанностей наставника преемника, он также занимался финансами резиденции – оттого и был обязан регулярно отчитываться перед главой семьи.

– На этом мой сегодняшний доклад закончен.

– Отличная работа. Присядь ненадолго – выпьем по чашке чая.

– Не могу отказать.

Лулак потянул за маленький колокольчик. Слуга, ожидавший снаружи, тотчас вошел с чайным сервизом.

Кабинет главы семьи Ломбарди оправдывал свой статус: воздух наполнил сладкий аромат лучших чайных листьев.

– Итак, что ты думаешь? – произнес Лулак лаконично.

Между ним и Клериваном давно сложилась особая связь: они понимали друг друга без лишних слов.

– Теперь мне совершенно ясны ваши мысли, – ответил Клериван.

– И раньше, и сейчас ты неизменно даешь невысокую оценку, – Лулак улыбнулся. Он знал: как бы скупо Клериван ни хвалил других, к себе он был еще строже. – До недавнего времени я считал, что это обычный семилетний ребенок. Но происходящее поистине удивительно.

– Даже если бы вы не затронули этот вопрос, я сам намеревался его поднять, – сказал Клериван, отставляя чашку. – Я расспросил слуг, прислуживающих господину Галлахану и госпоже Фирентии. Никто не подозревал о неординарных способностях этой девочки.

– Я так и думал.

– Когда я сообщил, что госпожа Фирентия допущена к занятиям, господин Галлахан крайне удивился.

– Хм…

Лулак потер ухоженную бороду – привычка, неизменно проявлявшаяся, когда он погружался в глубокие раздумья.

Наблюдая за ним, Клериван осторожно произнес:

– У меня есть предположение: возможно, госпожа Фирентия скрывала свои способности.

– Скрывала… способности? – переспросил Лулак.

– Это лишь гипотеза…

– Объясни подробнее.

Карие глаза Лулака, потемневшие с годами и напоминавшие кору старого гигантского дерева, обладали особой силой – тот, кто встречался с ним взглядом, невольно опускал голову. Клериван, ощутив на себе этот пристальный взор, тоже стал серьезным.

– Госпожа Фирентия – очень умная девочка. Уверен, она замечает то, что ускользает от внимания обычных детей. Например, положение ее отца, господина Галлахана, в семье Ломбарди.

– Вполне возможно.

Настроение Лулака заметно помрачнело.

Он правил семьей Ломбарди успешнее всех предшественников, но так и не сумел воспитать детей в соответствии со своими ожиданиями. Это стало самым тяжелым испытанием в жизни Лулака Ломбарди. Один сын оказался излишне словоохотливым, другой – чересчур легкомысленным, третий – слабовольным. Шананет, старшая и единственная дочь, казалась наиболее достойной кандидатурой на роль преемника. Однако ее брак с человеком вне круга семьи Ломбарди таил опасность: богатство могло утечь за пределы рода. Зять Лулака, Вестиан Шульц, против союза с которым глава семьи решительно выступал, пошел на хитрость: заставил обоих своих сыновей принять фамилию Ломбарди. Но уловка – выжидать удобного момента – была очевидна. И по сей день возникали проблемы: права на малый бизнес Ломбарди то и дело оказывались в руках неквалифицированных Шульцев.

Лулак покачал головой, лицо его омрачилось, и он тяжело вздохнул:

– Если бы Галлахан был хоть чуточку пожестче…

Впрочем, принцип оставался незыблемым: не вмешиваться в борьбу за наследование. Лишь наблюдать – чтобы вовремя пресечь крайности.

– Думаю, это к лучшему, что Фирентия не пошла в своего отца, – добавил Клериван.

В груди Лулака, будто сдавленной тисками безысходности, вдруг стало свободнее, едва мысли обратились к Фирентии. На душе сразу полегчало.

– Блестящий ум госпожи Фирентии, быть может, – заслуга воспитания, которое дал ей господин Галлахан. Окружающая среда, безусловно, играет немалую роль.

– И все же досадно… Положение Галлахана столь ограниченно, что Фирентии пришлось скрывать свои способности.

– Времени еще достаточно. Не стоит торопить события.

Лулак кивнул, выслушав слова Клеривана.

– Давай пока просто понаблюдаем. Обязательно приходи