Чудесные механизмы - Цинхань Цэцэ

– Два цзиня? Ах, А-Нань, держи себя в руках! – со смехом сказала девица в красном платье, очищая лотосовую коробочку от кожицы. – Взгляни на себя – рослая, так еще и ни за что не соглашаешься принаряживаться. Еще и походка у тебя такая грозная и тяжелая, мы ж тебя тогда за мужчину из-за этого приняли, понапрасну обворожить пытались!

– А чего в моей походке грозного и тяжелого? Да и разве такое описание подходит молодой девушке? – А-Нань уселась на придорожный камень и принялась болтать ногами, вид у нее был совершенно беспечный.

– Все я верно сказала. Для начала тебе стоит забинтовать ноги, все-таки для красивой походки нужно двигаться медленно, слегка покачиваясь, – с поучающим тоном ответила девица в красном. – А то кто же тебя такую замуж-то возьмет?

– Я приехала с юга, из земель племен маньи, мы не бинтуем ноги, – с усмешкой ответила А-Нань, как ни в чем не бывало продолжив болтать ногами. – К тому же у меня уже есть любимый человек. Пусть только попробует не жениться на мне!

– Врешь же! Целыми днями слоняешься в одиночку, ни разу тебя ни с кем не видели, – самодовольно захихикали девушки, беспощадно разоблачая ее шутливый вымысел. – Да и вообще смотришь ты неправильно! Завидев красивого мужчину благородного облика нужно закидать его взглядами, нельзя отводить глаза. Тут надо быть даже посмелее нас!

– Я обычно засматриваюсь на красивые цветы и растения, если увижу их на улице. Покупала сейчас лотосовые коробочки, так мне самые красивенькие и чистенькие подавай! Но вот что странно – только завижу симпатичного человека, как не могу смотреть больше ни мгновения! – смеясь, ответила А-Нань.

– Ай-ай-ай, вот это у тебя язык подвешен! – дружно расхохотались девушки.

Одна из них, словно вспомнив что-то, произнесла:

– Раз уж мы заговорили о симпатичных мужчинах – ну какой же красавец только проскакал мимо! Мы его все вместе звали, а он даже не взглянул на нас – вот наглость!

– Ну и что, что наглый? Зато как же он хорош собой! Молодой, благородный, одет дорого, конь отборный. Сколько мы уже в Шуньтяньфу работаем, а разве часто приходилось видеть таких прекрасных юношей? – обмахиваясь веером усмехнулась другая девушка, одетая в желтое. – Ой, А-Нань, а ты сходи за ним, посмотри. Только боюсь, тогда тебе точно на других парней расхочется заглядываться!

– Неужто прям настолько хорош? – с любопытством спросила А-Нань, продолжая очищать семенную коробочку лотоса. – Куда он поехал?

– Вон туда, – несколько девушек одновременно указали в сторону хутуна Дуаньсун.

Чжу Юйхэн, все это время неподвижно стоявший за ветвями плакучих ив, спокойно слушая болтовню девушек, только сейчас словно проснулся – а не о нем ли они говорили? Тут он увидел, что А-Нань отряхнула платье, поднялась и пошла в его сторону. Почти инстинктивно Чжу Юйхэн повернулся кругом, увидел вход в кабачок и тут же нырнул туда.

В кабачке был шум и гам, отовсюду раздавались пьяные голоса, с криком угадывавшие количество пальцев, которое выкинет оппонент в застольной игре. Гомон стоял как на базаре в разгар торговли. Завидев Чжу Юйхэна, хозяйка тут же подбежала к нему и, поспешно отодвинув деревянную ширму с вырезанным узором из благовестных облаков и летучих мышей [51], услужливо улыбнулась:

– Молодой господин, прошу, для вас будет отдельная комната. Что желаете выпить? Один пришли, али встречаетесь с кем-то?

– Самого крепкого вина, – в ответ она получила лишь эти три слова.

Хозяйка тут же побежала хлопотать. Она лично подала вино юноше, и только закрыла за собой дверь в его уединенный уголок, как в кабачок вошла А-Нань. Девушка окинула помещение взглядом – зал был полон завсегдатаев из местных мужиков. А-Нань вскинула брови – ну и откуда тут взяться благородному красавцу?

– А-Нань, как может такая барышня постоянно околачиваться в этом кабачке? – улыбнулась стоявшая за прилавком хозяйка, подперев щеку рукой.

– Да скучно мне, куда еще податься, чтобы время скоротать, как ни к тебе? – А-Нань ткнула пальцем в табличку на прилавке, заказав себе чая с душистым османтусом и апельсином.

Девушка вновь просканировала кабачок глазами, а потом посмотрела на хозяйку и со смехом призналась:

– Честно говоря, меня подруги подстрекнули, сказали, тут вид хороший.

– Вам, молодым красавицам, как обычно, нечем заняться. – Хозяйка закатила глаза и принялась отточенными движениями заваривать чай.

Суетясь за прилавком, она сделала знак губами в сторону отделенного ширмой уголка, изобразив на лице многозначительную улыбку. Взяв чашку с горячим напитком в ладони, А-Нань как ни в чем не бывало приблизилась к ширме, на деревянных створках были вырезаны бегущие по небу облака и пять летучих мышей [52]. Сквозь прорези узора можно было рассмотреть сидевшего по ту сторону мужчину, облаченного в черную одежду. Вот только его лицо так некстати оказалось загорожено крупным облаком, даже краешком глаза не удалось разглядеть.

Слегка раздосадованная, А-Нань опустила глаза, и взгляд ее упал на руки мужчины. От чашки чая поднималось легкое благоухание османтуса и цитруса, вокруг стоял непрекращающийся шум, но все это отошло на задний план – девушка никак не могла отвести глаз, словно она оказалась во сне, где тело перестало ей подчиняться.

Руки мужчины были освещены солнечным светом, проникавшим в помещение с улицы, в его лучах они словно сияли изнутри. Стройные пальцы были чуть длинноваты, аккуратно подстриженные опрятные ногти слегка поблескивали, словно покрытые белой пудрой. Костяшки пальцев были узкими и почти незаметными, только проступавшие суставы выдавали силу, скрывавшуюся в этих руках.

Когда мужчина разжимал ладонь, его пальцы выгибались изящной дугой, протягивавшейся от самых кончиков до тыльной стороны ладони – эта линия напоминала безграничные степи, раскидывавшие свои неторопливые, но непоколебимые волны к северу от Великой стены императора Ци Шихуанди. Когда мужчина сжимал ладонь в кулак, его пальцы скучивались, как пики гор, протянувшихся стройными очертаниями по правому берегу реки Янцзы в Цзяннани.

В этом попеременном сжатии и разжатии кулаков не чувствовалось и капли неуверенности или нервозности, напротив, каждое движение было уверенным, четким и быстрым, было полно непокорной силы. Пальцы мужчины сжимались и разжимались даже, пожалуй, слишком быстро, словно задавая некий гипнотический ритм, под влиянием которого у смотрящего создавалось ощущение, что владелец этих рук, безусловно, способен контролировать весь мир, разрешить любую, даже самую запутанную ситуацию, и никогда не потерпит неудачу.

Словно увидев чистейший цветок белого лотоса, распустившийся посередине болота, А-Нань долго стояла, окруженная гомоном кабака, с чашкой чая и семенной коробочкой лотоса в руках, пристально вглядываясь сквозь прорези в ширме в мужские руки по ту сторону, не в силах