Чудесные механизмы - Цинхань Цэцэ

братья и сестры погублены в Восточном дворце – в собственном доме. Поэтому последние двадцать лет Чжу Юйхэн постепенно взваливал на себя больше ответственности, много трудился, проходя через ужасные муки. Благодаря врожденной горделивости он не сломался под таким колоссальным давлением, а напротив – упрямо продолжал делать свое дело, превосходя ожидания всех вокруг, справлялся с задачами все лучше и лучше.

Он был надеждой родителей, при дворе на него тоже делали ставки. Спокойствие и баланс сил в Восточном дворце всем своим весом лежали на его плечах, он не мог допустить даже малейшей оплошности.

Именно поэтому – вглядываясь в непроглядную тьму отчаяния, Чжу Юйхэн глубоко вздохнул, сохраняя спокойствие в сердце и трезвость в голове, – он не может умереть. Он нужен родителям, он нужен младшим братьям и сестрам. Он обязан жить, и жить хорошо, только так у него получится сохранить все, что так невероятно ценится в Восточном дворце.

Пусть даже остался всего лишь один год, он должен смело стать лицом ко всем трудностям, устранить все преграды.

А-Нань неторопливо доела ужин, поднялась на ноги и пошла вдоль ограды по направлению к хутуну Дуаньсун. Приближался комендантский час, поэтому людей на улице почти не было. Девушка свернула в переулок, высоченные стены по обеим сторонам заслонили собой закатное солнце, окутав ее мраком с ног до головы. Казалось, свернув за угол, она тут же попала в объятия ночи.

А-Нань шла легко и бодро, а у входа в переулок даже сорвала цветок, росший у обочины, сжав его в ладони, поднесла к носу и принюхалась – настроение было замечательным, девушка еще принялась напевать какую-то народную мелодию.

Чжу Юйхэн проводил ее взглядом до дверей, а затем замер в ожидании под тенью деревьев у перекрестка.

Вокруг стояла тишина, на улице не было ни души. Тут в окне девушки зажегся свет.

Чжу Юйхэн запустил руку под одежду, вытащил из-под полы ручницу, которую ему сегодня преподнес Чжугэ Цзя, с лязгом открыл ее, засыпал порох, заправил фитиль и взял оружие в ладонь. Левая рука юноши была спрятана в рукаве, крепко сжимала кинжал «Крик дракона» – подарок от деда во время первого Северного похода.

Вдруг ему все это показалось таким нелепым.

Самая обычная, ничем не примечательная комната, девушка, живущая одна, по свидетельствам всех соседей. Чем она заслужила такую беду?

Тогда он опустил ручницу, спрятал «Крик дракона» и под покровом непроницаемой черноты ночи перемахнул через ограду дома, где жила девушка.

Она снимала один из шести домов с небольшим двориком, соединенных общей крытой галереей. Дворик девушки, словно защищаясь, был отделен от соседних домов, где жили другие постояльцы, стеной в человеческий рост. Сам двор был квадратной формы и небольшой – стены длиной по два чжана [56], сразу за входом располагался крытый зал для приема гостей, в котором не было ничего, кроме письменного стола и двух стульев с мягкими сиденьями.

Вокруг царила тишина. Чжу Юйхэн запрокинул голову и взглянул на второй этаж, раздумывая – прямо вломиться в комнату девушки или выманить ее на улицу. Не успел он принять решение, как на лестничной площадке загорелся слабый свет.

Держа в руках лампу, А-Нань спустилась со второго этажа.

Приемный зал прекрасно просматривался, поэтому Чжу Юйхэн рефлекторно отскочил в сторону и укрылся в зале в задней части двора. Он был отгорожен деревянной стенкой, вдоль которой друг за другом возвышались шесть огромных шкафов. Сейчас юноше было не до размышления о такой странной планировке дома, он быстро подбежал к одному из шкафов и укрылся за ним.

Свет лампы, перемещавшийся в темноте, замер в приемной зале, а затем направился в сторону Чжу Юйхэна.

Девушка появилась у входа в зал, лампа озаряла ее с ног до головы, но была не способна осветить силуэт, прятавшийся за шкафом. Прислонившись к нему спиной, Чжу Юйхэн услышал, как А-Нань, смеясь, шепотом спросила:

– Это ты, что ли, соседский котя? Ишь ты, какой смелый, тайком проник в мои владения! Так просто я тебя не отпущу.

В темноте ночи ее низкий и словно освежающий голос, мягкое дыхание нежно ласкали слух, как если бы она шептала Чжу Юйхэну на ухо. Юноша задержал дыхание, тьма перед глазами сгустилась.

– Кс-кс! Эй, я тебя зову, а ты не выходишь – какой непослушный!

Говоря это, девушка снова замерла и слегка повернула лампу в руке, абажур качнулся, ткань взметнулась вверх как лепестки лотоса, а затем опустилась на фитиль. Свет неожиданно погас, и все вокруг тут же погрузилось в непроглядный мрак.

Окруженная темнотой, А-Нань отставила лампу на стол поблизости, а затем вскинула руки и дважды хлопнула в ладоши. Вместе с этими хлопками под потолком вдруг появилось слабое мерцание, рассеянной пыльцой начавшее опускаться вниз, обволакивая собой весь зал. Чжу Юйхэн в полном недоумении поднял глаза и присмотрелся, в полной темноте вокруг плавно и тихо рассеивались источавшие свет пылинки, похожие на изящные снежинки, спускающиеся зимой с облаков, безмятежные и бесподобно прекрасные.

В тихом закрытом помещении пылинки словно качались на невидимых волнах. Они были слишком легкими, поэтому опускались на пол поразительно медленно, как будто эти крошки могли вечно плыть в воздухе. Не шевелясь, Чжу Юйхэн наблюдал за этой удивительной, практически нереальной картиной, задержав дыхание и стараясь сохранять спокойствие. Девушка тоже нисколько не волновалась, а молча ожидала чего-то в темноте.

Прошло довольно много времени, прежде чем Чжу Юйхэн не выдержал, прикрыл нос рукавом и тихонько вдохнул воздух. Из-за чего в дымке пыли образовалась едва заметная рябь, устремившись побеспокоенным мерцанием от второго шкафа, за которым прятался юноша, вперед. Хотя эта ниточка поблескивавшего света была невероятно тонкой, но в кромешной тьме помещения она сильно бросалась в глаза.

А-Нань подняла левую руку, провела пальцами по темно-синему самоцвету на браслете на правом запястье и стремительно выбросил руку в сторону. В тот же миг из ее браслета вылетел луч цвета лунного света, сверкнул во мраке комнаты и, вращаясь, устремился сквозь дымку к источнику колебания. Луч изогнулся дугой, сменил траекторию, огибая углы, и под наклоном метнулся за шкаф.

До слуха Чжу Юйхэна донесся лишь тихий звон металла, «дон!», юноша никак не ожидал, что выпущенный девушкой луч лунного света обогнет шкаф, за которым он скрывался, и вонзится ему в плечо. От внезапной атаки плечо пронзила острая боль, юноша приложил все свои силы, но не смог сдержать тихого вздоха – стон просочился из его горла.

Чжу Юйхэн взмахнул рукой, разрубая лунный луч «Криком дракона». Тот оторвался от плеча, резко сжался, и с тихим щелчком вернулся в браслет девушки,