Чудесные механизмы - Цинхань Цэцэ

Стрекозьи крылышки из тонкой ткани оставляли за собой след в виде золотой нитки, когда насекомое пронеслось между молодыми людьми, нитка устремилась за ней – чарующее зрелище. Самая настоящая галлюцинация.

Взгляд Чжу Юйхэна непроизвольно последовал за кружившейся в воздухе стрекозой, переместившись с А-Нань куда-то вверх по диагонали.

Ровно в этот момент девушка круто повернулась, кинулась к ближайшей стене и рванула за веревку, закрепленную на ней.

Только А-Нань дернулась, как оружие в руке Чжу Юйхэна выплеснуло поток пламени, сопровождавшийся оглушающим ударом.

Оказалось, девушка говорила правду.

Ровно в тот момент, когда порох был подожжен, ручница взорвалась – пуля даже не успела вылететь из ствола.

Сила удара была такой большой, что ручница вылетела из ладони Чжу Юйхэна в угол стены, а он сам, трясясь всем телом и спотыкаясь, отковылял несколько шагов назад, пока не уперся спиной в другую стену.

Тут в потолке открылся проем, и из скрывавшейся за ним бочки на юношу хлынул поток воды. Чжу Юйхэн непроизвольно зажмурился и закрыл лицо руками, а А-Нань обернулась и взмахнула правой рукой, снова выпустив из браслета лунный луч, с ураганной скоростью устремившийся в его сторону.

Гибкое лезвие закружилось вокруг юноши, вот-вот намереваясь перерезать его горло.

Пламя, ранее охватившее доски пола, наконец-то потухло, а победившая его вода превратилась в клубы густого пара. Последняя вспышка умирающего огня озарила ладони Чжу Юйхэна, которыми он закрывал свое лицо.

Эти ладони, которые так прочно врезались ей в память, сейчас истекали кровью, раненые разорвавшимся оружием. Смешавшись с водой, алая кровь стала коралловой и струйками бежала по мраморно-белой коже, оставляя за собой жуткие следы. Однако в глазах А-Нань это сделало руки юноши только более притягательными, многократно увеличив силу, которую они таили в себе.

Лунный луч сделал еще один оборот. Она никогда не видела таких прекрасных, таких точно совпадавших со всеми ее мечтами рук.

Эта мысль подобно молнии мелькнула в сердце А-Нань.

Не успела девушка осознать ее головой, как рука уже бессознательно сделала свое дело.

Она убрала браслет.

Лунный луч слегка сверкнул у линии челюсти Чжу Юйхэна, острое лезвие успело оставить на подбородке юноши лишь маленькую царапинку и тут же вернулось в браслет девушки. Как почтовый голубок, радостный, что наконец-то добрался до родной голубятни, луч с тихим щелчком просочился в тонкую щелочку на браслете и свернулся в своем гнездышке.

Чжу Юйхэн прекрасно понимал, что только что одной ногой был на том свете. Замерев на миг, он медленно опустил ладони и спокойно посмотрел на А-Нань, ничего не говоря.

В темноте девушка взмахнула рукой, и тогда стрекоза наконец прекратила свой танец и, следуя за неторопливым потоком воздуха, молча опустилась в середину ее ладони. А-Нань снова закрепила насекомое на шпильке и воткнула украшение в волосы, добавив:

– Уходи.

Чжу Юйхэн продолжил стоять в темноте не шевелясь, позволяя остаткам воды стекать по телу, капая на пол. Устремив на девушку совершенно черные, бездонные зрачки, он глухо спросил:

– Почему?

– Просто так. Уходи, пока я не передумала – А-Нань взяла в руки лампу и зевнула. – Но если у тебя есть совесть, помоги мне прибраться тут.

У Чжу Юйхэна не было совести. Он бросил А-Нань в перевернутой вверх дном комнате и ускакал на своем коне в сторону моста Хуфанцяо. Вэй Ханчжи, все это время ожидавший здесь, растерялся и пришел в смятение, увидев, в каком жалком виде вернулся наследный внук императора.

Чжу Юйхэн сказал только одну фразу:

– Позови сюда Чжугэ Цзя.

Приближался час цзы [58], тишина комендантского часа была нарушена поспешным топотом конских копыт, пронесшимся по улицам Шуньтяньфу. В город вошел командующий Отряда чудесных механизмов Чжугэ Цзя, возглавляя конную группу из семидесяти двух отборных всадников. Вэй Ханчжи ждал внутри городских стен, заметив их приближение, он подал знак, приказывая следовать за собой.

Пламя факелов из сосновых веток озарило мрак ночных улиц и переулков. Стук копыт и свет огня поднял с постелей местных жителей, те из них, что были посмелее, украдкой приоткрыли щелочки в окнах. Одного взгляда хватило каждому из них, чтобы тут же плотно закрыть ставни и запереть их на задвижку.

– Это люди из Отряда чудесных механизмов, а возглавляет их, кажись, тот самый командующий Чжугэ!

Обладатель этого сурового имени, от одного звука которого во рту пересыхало, подстегнул коня и помчался в сторону хутуна Дуаньсун.

Все семьдесят два воина спешились перед входом в переулок и окружили ничем не примечательный дом из шести комнат, соединенных галереей. У каждого наготове было по ручнице и по заряду пороха. В основном солдаты были вооружены короткоствольными и длинноствольными ручницами, но четверо, самые крепкие по телосложению подтащили пушку и принялись сооружать опору для нее, после чего нацелили дуло точно на дверь дома.

Увидев, что дело принимает серьезный оборот, Вэй Ханчжи обратился к Чжугэ Цзя, понизив голос:

– Этот человек нужен Его Высочеству живым, нет необходимости в таких решительных мерах.

Чжугэ Цзя кивнул и отдал приказ подчиненным не пускать пушку в ход, а использовать ее только для запугивания. Длинные и короткие ручницы должны быть наготове, необходимо держать на прицеле все двери и окна, убирать оружие строго запрещено.

– Разорались… – пробормотала себе под нос А-Нань и натянула одеяло на голову.

Когда тот наглец без стыда и совести ушел, она битый час приводила комнату в порядок, измучилась вся. И вот теперь, когда она только-только прикоснулась щекой к подушке, даже задремать не успела, как шум на улице снова растормошил ее.

Вдруг девушка резко отбросила остатки сна, одним махом скинула с себя одеяло и сосредоточенно прислушалась к звукам на улице. Конный топот, раздававшийся вдали, приблизился, направляясь прямо к хутуну Дуаньсун. Вскоре после этого от двери и черного хода ее дома донесся командный крик, а в комнату сквозь оконные щели просочился едва различимый свет факелов.

А-Нань спрыгнула с кровати и босиком подбежала к окну, прижалась лицом к щели в ставне, вглядываясь в улицу.

Дом, который она снимала, соединялся общей галереей с еще пятью домами. Солдаты, пешие и верхом, плотно окружили все шесть пролетов, но все внимание этих людей было сосредоточено на центральном дворе – том, в котором жила она. А-Нань нахмурилась, вспомнив мужчину, проникшего в ее дом, и не удержалась от досадливого вздоха:

– Вот подлец… Так ты, оказывается, прихвостень императорский? Я тебя отпустила, а ты в благодарность целую толпу привел, чтобы со мной расправиться!

Подумав еще, А-Нань почувствовала еще большую обиду – не мог быстрее их