Мегасити - Ам Аль Гамма

что удалось заметить — это подключенный к будке перегонный аппарат и тот самый JINTO в огромном ассортименте. На втором этаже встретил Кьюриосити. Машинный интеллект ходил-бродил по этажу цифровой голограммой и благодарил всех работников Исикавы за их гигантский вклад в развитие нового процветающего общества. Здесь же впервые увидел голограмму ныне мертвого Такедо Ишикавы. Он и Кьюриосити стояли пожимали друг-другу руки на фоне Персидского залива и только-только зарождающейся стройки того самого Мегасити — запись демонстрировала события почти тысячелетней давности. В общем, слоняясь за Кьюриосити как за путеводным маяком в конечном итоге я все-таки нашел пункт выдачи спецодежды.

Зевающий за прилавком мексиканец встретил меня недовольной миной. Взглядом профессионального гробового латинос меня осмотрел и сказал, что на «таких жиробасов» как я у него ничего нет, выдал комбинезон не по размеру. Поинтересовавшись, из какой я группы, мекс выжег специальным лазером «D4» на униформе, опустил решетку и посоветовал валить к Комуре. Угрюмого японца в Исикаве многие знали.

Я переоделся: запрыгнул ещё в свежий от чужого пота комбинезон, накинул куртку, надел кроссовки. Скрепя сердце, выбросил в мусоросжигатель старые штаны и обувь, глянул на часы. Используя небольшой запас по времени, прошелся до конца коридора и обнаружил «химчистку». За каких-то пять кредитов сюда можно было принести грязную одежду и на утро забрать чистую. Её обещали продезинфицировать и помыть. Просто невероятно. Оставшуюся минуту потратил на изучение всеми заплеванного и загаженного интерактивного бокса, с локальным доступом ко внутренней корпоративной сети. Бегло изучив доступную информацию, вышел из здания, забрал Хосе и двинул обратно. Болтливого метиса уже успели вогнать в долги два каких-то желтозубых араба. На всякий случай запомнил обоих.

— Ждите здесь, сейчас прилетит джет, — скомандовал японец, не успели мы вернуться из хозблока.

Я покрутил головой. Народа вокруг сильно прибавилось, внутренний двор корпорации оживал и один за другим с небес на землю опускались грузопассажирские такси. Какая-то часть выгружала работников в штатском, какая-то забирала рабочих и техников, ещё часть парковалась у главного здания на уровне пятидесятого этажа. Там, как я понял, приземлялись чистокровные японцы, высокопоставленные лица этой суперкорпорации.

Ровно через две минуты подлетел очередной транспортник. Растолкав при посадке ближайшие машины, такси опасно приземлилось на бетон, заглушило двигатели, открыло двери в салон. Из джета выбрался уже знакомый мне коп, нашел взглядом Комуру, призывно махнул рукой. С планшетом в руках и в сопровождении двух других недовольных японцев, Комура отобрал из общей кучи мигрантов пачку особо колоритных и злых уборщиков, после чего присовокупил всех нас к полицейскому.

— К Фуку-тян на работы, — огласил Комура задание, вырубил планшет. — Кто не вернется до девяти вечера — в Исикаве больше не работает.

— Твою м-мать! — вырвался у толпы синхронный вздох, напуганные предстоящей работой мигранты нервно переглянулись.

— Кто такая Фуку-тян? — похлопал глазами Хосе. — Куда мы вообще летим? Веники брать?

Я проводил взглядом удаляющуюся фигуру Комуры, развернулся, пошел в джет. Заняв место в самом хвосте, наблюдая как поднимаются в салон другие мигранты, пристегнулся, накинул ремни.

— Как думаешь, куда мы летим? — плюхнулся рядом со мной метис, расслабленно откинулся на спинку кресла, закинул ногу за ногу. — Надеюсь у этой Фуку-тян можно будет нормально поесть, а то с нашим Комурой ни еды, ни воды, ни денег и вообще хрен пойми что происходит.

— Пилот погасил маячки и сложил оба крыла, — прокомментировал я взлет нашего транспортника. — Во время приземления у него работал блок помех.

— И что? — не понял Хосе, покрутил головой, наблюдая как гаснет свет в салоне.

— Пристегнись, — посоветовал я метису, — мы летим в пустоши.

И без того бледноватый Хосе побелел окончательно. Застегнув ремни и закрепив на груди стальную рампу, метис откинулся в кресле и впервые за неполных три дня решил помолиться. Другие наши попутчики, пока ещё не разделяя уровень тревоги моего товарища, предпочитали смотреть в окно и следить за приближающейся от горизонта серой громадой противорадиационной стеной. Через три минуты, когда автоматические турели и километровая толща железобетона остались позади, джет окончательно сбавил ход, выключил всю РЛС и практически скребя пузом по раскаленному песку, полетел вглубь пустыни.

Грозовой фронт настиг нас в середине пути. Пылевая буря, разряды молний и сумасшедшая болтанка дважды роняли транспортник кормой о землю, в результате чего половина мигрантов разукрасила стальные переборки в цвет собственных внутренностей. Те из уборщиков, кто успел пристегнуться, отделались легким испугом, остальных же повыбрасывало со своих мест и размотало по всей кабине. Покидали мы зону турбулентности уже с трупами на борту, двое из семи потерпевших получили травмы не совместимые с жизнью.

Через двадцать минут непрерывной тряски джет наконец-то вырвался из грозового фронта. Выскочив за пределы беснующегося урагана, машина облегченно вздохнула, расправила оба крыла и стала набирать высоту. Форсируя нашу доставку в пункт назначения, пилот добавил тяги, выскочил за облака, поднял закрылки и в крутом пике пошел на снижение. Я посмотрел в окно. Застывшая во времени и с полуразрушенными жилыми постройками, тонущая в песке и во власти радиационных полей, нас встречала небольшая обитаемая база — всё, что осталось от некогда огромного и густонаселенного производственного комплекса. Везде, куда дотягивался взгляд, видны были покренившиеся цеха и здания, обвалившиеся депо и заржавевшие постройки, обрушенные жилые блоки и торчащие из-под песков погнутые коммутационные мачты. В объятиях тишины и забвения, под присмотром скупой безжизненной пустыни, наследник предыдущей эпохи доживал свой век во власти песка, пыли и беспощадного солнца.

Джет спикировал на бетонное покрытие. Врубив форсаж, не выпуская шасси, транспортник завис над площадкой, распахнул двери и бесцеремонно выкинул нас из салона. Отгрузив на базу последнего из мигрантов, машина снова набрала высоту, развернулась и ни на секунду не задерживаясь помчала назад. Мы остались во власти песка, пыли, бетонных стен и погнутой телевизионной вышки в центре поселения. Здесь же виднелись небольшие склады, ангары и ремонтная мастерская, на стене хозблока висело довоенное радио, с перебитой лапой и торчащими от худобы костями по территории укрепления бегал скулящий койот.

— Все построились в шеренгу, быстро! И поднимите руки над головой, чтобы я их видела, ну! — поприветствовал нас сухой старческий голос.

С винтовкой наперевес и в сопровождении личного андроида, из дальнего барака выскочила взъерошенная морщинистая бабка, передернула затвор.

— Долбанная Исикава прислала очередных дармоедов?! Думает Фуку-тян нужна помощь?! — с недовольным прищуром осмотрела нас старуха. — Пусть в задницу себе засунет таких помощников! А ну быстро все замерли, руки за голову и не рыпаться! Первый, кто дернется, получит пулю в лоб!

— Мы трупы, — грустным голосом констатировал Хосе.

— А?! Чё