Восточный фронтир Империи - Иван Валерьевич Оченков

— Покорно благодарю!

— Послушай, а может нам вовсе не следует заниматься постройкой хуторов и прочим?

— Но почему?

— Да потому, что в этой земле есть золото. И рано или поздно, как только об этом станет известно, наши переселенцы забросят свои пашни и ринутся мыть этот проклятый металл!

— Ты думаешь?

— Нет, милый, я знаю. Не забывай, я хоть и графиня, но все же внучка и дочь горнозаводчиков. Моя матушка владелица крупнейших частных приисков в Империи. Кому как не нам знать, какое действие оказывает на людей болезнь под названием «золотая лихорадка».

— И что же делать? — отзеркалил я ей ее же вопрос.

— Если не можешь предотвратить — возглавь! Давай не будем откладывать золотодобычу, а начнём ее прямо сейчас. Золото позволит нам закупать продовольствие и привлечет переселенцев со всего света. Кто-то из них разбогатеет, гораздо больше сгинет в этих бескрайних просторах, а некоторые останутся.

— Но это будут не русские переселенцы…

— Ты говоришь об этом урожденной Стенбок-Фермор? Первое поколение будут чужаками, а третье станут не меньшими русскими, чем… Голштейн-Готторпы.

— Знаешь, Стася, иногда ты меня поражаешь. Твои суждения подчас не просто жестки, но даже циничны. Но при этом ты едва ли не льешь слезы над любовной историей своей служанки.

— Ну я же все-таки женщина! Мне иногда это просто необходимо…

[1] Потлач — церемония демонстративного обмена дарами индейцев тихоокеанского побережья на северо-западе Северной Америки. Важная часть действий знатных особ и вождей.

[2] Земляное яблоко — так реально называли картофель на Аляске, отмечая при этом замечательную урожайность и неприхотливость этой культуры.

[3] Богоматерь Апаресидская — святая покровительница Бразилии.

[4] Вид фактории у РАК, в которой как видно из названия находился один служащий компании, как правило из креолов, и выменивал на европейские товары пушнину у местных.

Глава 6

В жизни часто так случается, что пока одни добиваются результата тяжким трудом, другие вполне могут получить его даром. Можно даже сказать, случайно. С моей личной жандармской командой так и случилось. Пока Беклемишев вместе с помощниками рыли носом землю, пытаясь найти следы негодяев, поставивших тлинкитам оружие в обмен на уничтожение столицы Русской Америки, их обнаружил экипаж нашей канонерской лодки «Морж». И как можно понять из преамбулы, сделал это совершенно случайно.

Надо сказать, что полукругосветное путешествие далось этому маленькому и только что построенному кораблю совсем не просто. Из-за откровенно малого хода и не слишком надежных машин его часто тащили на буксире. А в открытом море ему приходилось передвигаться посредством парусов. Тем не менее, офицеры и команда упорно овладевали непростым искусством управления вверенной им матчастью и стойко двигались вперед. Иногда, впрочем, отставая от главных сил нашей эскадры.

В последний или, как говорят особо суеверные, «в крайний» раз это случилось уже вблизи Российских владений, когда внезапно налетевший шквал повредил на канонерке такелаж и ее командир решил укрыться в какой-нибудь бухте для починки. Однако стоило русскому кораблю подойти к берегу, как в узком проливе между безымянным островком и материком обнаружилось какое-то судно. По внешнему виду — китобой.

В принципе, в этом не было ничего необычного, если бы не реакция его экипажа. При виде корабля под Андреевским флагом они почему-то запаниковали, обрубили якорь и даже выстрелили в канонерку из небольшой пушки. Стоит ли говорить, что подобный прием до крайности возмутил капитан-лейтенанта Кроуна, приказавшего стрелять в ответ?

К счастью для англичан, а шхуна принадлежала «Компании Гудзонова залива», тяжелая артиллерия с канонерки была снята перед самым походом, а несколько легких пушек не могли потопить их судно с первого залпа. Поэтому британцы попытались уйти, а русские, как и следовало ожидать, бросились в погоню. Однако на этом везение островитян закончилось, и неудачно сманеврировавший китобой налетел на мель. Иначе не отличавшийся хорошим ходом «Морж» вряд ли сумел его догнать.

Тем не менее, шхуна оказалась на мели, русская канонерка с наведенными на нее орудиями рядом, и с этим надо было что-то делать.

— Лейтенант Фесун! — распорядился Кроун. — Возьмите дюжину вооруженных матросов и тщательнейшим образом осмотрите эту калошу! И будьте осторожнее. А то, кто знает, может пока мы были в море, между нашими странами началась война?

— Есть! — привычно козырнул офицер и бросился отдавать приказания.

Когда примерно через четверть часа молодой офицер вместе с подчиненными оказался на палубе китобоя, его встретил заметно нервничавший капитан, назвавшийся Коллинзом.

— Что вам угодно, сэр? — осведомился он у оторопевшего от подобной наглости Фесуна.

— Мне угодно знать, отчего вы открыли огонь?

— Это недоразумение, господин офицер. Мой вахтенный почему-то решил, что вы пираты и приказал открыть огонь. Позвольте принести вам мои самые искренние извинения.

— Если бы вы, мистер Коллинз, случайно толкнули меня в общественном месте или даже наступили на ногу, этого было бы вполне довольно. Но вы оскорбили флаг, под которым я имею честь служить, и начали явно враждебные действия, потому я намерен осмотреть ваше судно!

— Но вы не имеете никакого права! — начал протестовать капитан. — Эти воды принадлежат британской короне!

— Вы ошибаетесь, — холодно заметил своему собеседнику лейтенант и приступил к досмотру.

Все дело было в том, что участник обороны Петропавловска и еще нескольких стычек с союзниками Николай Алексеевич Фесун вообще не слишком хорошо относился к англичанам и склонен был подозревать их в разного рода подлостях. К тому же капитан странного китобоя явно нервничал, а на его судне отсутствовали многие необходимые для промысла китов вещи. Зато зачем-то стояла пушка. Ну и типы, составлявшие экипаж шхуны, весьма мало походили на мирных китобоев, зато очень сильно на профессиональных головорезов, а судя по выправке и дисциплине на борту, то и британских военных моряков. К тому же почти все они были вооружены новенькими винтовками и револьверами, и только направленные на них русские пушки удерживали их от стрельбы.

— Значит так, мистер Коллинз, — объявил после осмотра и переговоров со своим командиром Фесун. — Вы первыми начали враждебные действия и попытались скрыться с места преступления. Посему вы и ваше судно будете подвергнуты аресту и препровождены в Ново-Архангельск для разбирательства.

— Но это произвол!

— Которому вы подчинитесь. Собирайтесь,