Восточный фронтир Империи - Иван Валерьевич Оченков

— Прошу ваше императорское высочество меня простить, — решился после короткой паузы поручик. — Да только договорами тут делу не помочь. Кабы мы три года назад не воевали, а договаривались, французы с англичанами до сих пор бы в Бомарзунде сидели.

Присутствующие восприняли его слова по-разному. Мансуров презрительно фыркнул, не считая нужным прислушиваться к мнению недавно произведенного из нижних чинов обер-офицера. Юшков машинально кивнул, как будто был согласен с высказыванием бывшего морского пехотинца. А Беклемишев, напротив, напрягся и, что называется, сделал стойку, уставившись на Воробьева испытующим взглядом.

— И что же ты предлагаешь?

— Суды, пресса, все пустое! Как сказал давеча на проповеди преосвященный Иннокентий ­­– око за око, зуб за зуб! Надобно британцам той же монетой отплатить, чтобы впредь не повадно было! Вот господин полковник сказал, что у них гарнизона в Ванкувере и вовсе нет. Стало быть, надо вырезать его и вся недолга!

— И что бы они получили возможность обвинить нас в собственных грехах? — возмутился секретарь. — Хороши же мы будем в глазах всего света!

— А кто будет знать, что это мы? — холодно парировал его выкрик поручик, — раздадим моим людям взятое у колошей оружие. Переоденемся в их одежонку и с собой сколько-то возьмем, из тех, кому выкуп нечем заплатить.

— Что-то ты, брат, развоевался, — покачал я головой. — Предложение, конечно, любопытное, да только не для мирного времени…

— Любопытное⁈ — округлил глаза почувствовавший поддержку Мансуров. — Да это же разбой!

— Виноват, ваше императорское высочество, — потух Воробьев и отошел в сторону, буркнув про себя напоследок. — А все же с волками жить, по-волчьи выть!

— Значит так, господа, — подытожил я. — Очевидно без визита в Форт-Викторию нам не обойтись. Поэтому извольте подготовить все необходимые документы, которые мы предъявим мистеру Дугласу.

— С вашего позволения, — подскочил секретарь, — займусь этим немедленно!

— Пойдете на «Константине»? — осведомился Юшков.

— Полагаю, для такого визита нужно что-то более внушительное. Поэтому возьмем с собой «Генерал-Адмирала».

— Как будет угодно вашему высочеству.

— Все, господа, более никого не задерживаю. Хотя ты, Михаил Васильевич, задержись. И ты, Воробьев, тоже.

Когда все разошлись, я внимательно посмотрел на мрачного Воробьева и абсолютно невозмутимого Беклемишева. После чего подвинул лежащую на столе карту владений Русско-Американской компании и показал пальцем на обведенный красными чернилами Стихинский округ.

— От индейцев всего можно ожидать!

— Совершенно согласен, Константин Николаевич, — с готовностью подтвердил Беклемишев. — Дикие люди-с!

— Останетесь здесь. Оба. Все ясно?

— Так точно!

— Тогда ступайте.

Покинув великокняжеский салон почувствовавший некоторое стеснение в груди Воробьев вышел на верхнюю палубу и дернул ворот показавшегося ужасно узким мундира.

— Что-то я, ваше высокоблагородие, — ошалело глянул он на полковника, — ни хрена не понял…

— Ты, Вася, — благодушно усмехнулся жандарм, — если ухитрился, не постарев, из нижних чинов в офицеры выйти, малый не дурак. Но и дурак не малый! Соображать надо где, кому и что говорить. Ты бы еще при Анастасии Александровне предложил такое…

— Нешто я совсем без понятия? — обиделся поручик. — Только тут ведь самые доверенные его высочеству люди были…

— Есть вещи, которые даже самым доверенным знать не обязательно. Посему на будущее, прежде чем предложить еще что-нибудь столь же «гениальное», посоветуйся хоть со мной что ли. А господин Мансуров, дай ему бог здоровья, человек нежный. Училище правоведения с золотой медалью окончил. Глядишь еще министром просвещения станет или, скажем, обер-прокурором Святейшего Синода… Оно ему надо, что бы кровавые призраки «невинноубиенных англичан» в глазах являлись? Если понял меня, кивни!

— Что уж тут непонятного, ваше высокоблагородие.

— И обиженного из себя не корчи. Ты ведь офицер, а не институтка! И служишь не где-нибудь, а при его императорском высочестве! Сам знаешь, он если надо ни своей, ни чужой крови не пожалеет. Только любое дело делать надо с умом. Все, ступай, поручик.

Друзья, следующая глава будет выложена завтра — 4 июня в 00.00 мск

Глава 7

Издавна известно, что добрым словом и пистолетом можно добиться куда большего, чем обычными увещеваниями. Именно поэтому, подсчитав количество угля и других имеющихся у нас припасов, я решил отправиться в Форт-Викторию не на «Константине», не слишком хорошо ходившем под парусами, а на «Генерал-Адмирале», справедливо полагая, что внушительный вид цельнометаллического фрегата и семь десятков орудий на верхней и батарейной палубах произведут достаточное впечатление на администрацию английской колонии.

Однако не успел я объявить о своем решении, как дражайшая супруга и наследник почти одновременно и при этом независимо друг от друга сообщили мне, что совершенно не собираются прозябать в «ужасно скучном» Ново-Архангельске и тоже хотели бы взглянуть на столицу Британской Колумбии.

— Дорогая, если ты рассчитываешь найти там нечто вроде Пикадилли и модных магазинов, вынужден тебя разочаровать. Судя по всему, там такая же дыра.

— Прости, милый, но меня весьма мало беспокоит соответствие моих нарядов последним веяниям европейской моды. Более того, полагаю, что и через пару лет мои платья будут в этой части света самыми модными. Но я действительно хотела бы взглянуть на устройство английской колонии и, возможно даже, подчерпнуть что-нибудь полезное для нас. В конце концов, у британцев гораздо больше опыта в этом смысле.

— И ты думаешь, для этого просто необходим «женский глаз»?

— Уверена. К тому же то, что ты взял с собой жену, впоследствии можно будет истолковать как отсутствие враждебных намерений. Никто ведь в здравом уме не берет с собой семью?

— Но у нас мало угля, а на «Генерал-Адмирале» нет помещений с привычным для тебя уровнем комфорта.

— Ничего страшного. Неделя в адмиральском салоне меня не убьет.

— Хм… а где же в таком случае будет собираться мой штаб?

— Уверена, что Иван Алексеевич найдет вам что-нибудь подходящее, — обворожительно улыбнулась Стася.

Что же касается Николки, то он не стал высказывать никаких политических или хозяйственных соображений, а просто заявил, что если я его не возьму, он проберется на фрегат тайком, а если не получится, то удерет на берег и завербуется в «партовщики». [1]

Вообще, мой старшенький в последнее время сильно переменился. Путешествие и обилие новых впечатлений заставило его если не повзрослеть, то по крайней мере вырасти. Он стал больше знать и уметь, но