Восточный фронтир Империи - Иван Валерьевич Оченков

— Скажи ему, что так будет с каждым, кто посмеет напасть на русские владения. Всякий проливший безвинную кровь будет наказан.

Судя по спокойному выражению лица Шейкса, идея кровной мести нашла в нем полное понимание.

— Но мы так же хотим наказать тех, кто продал здешним колошам оружие и подстрекал их напасть на наш город, — закинул удочку Беклемишев, делая знак мальчишке из числа освобожденных калге, по собственной воле прибившемуся к русскому офицеру и ставшем у него кем-то вроде прислуги и посыльного.

Тот немедленно принес штоф из зеленого стекла, до краев наполненный лучшим гавайским ромом, и большое блюдо моченой морошки, служившее в этих краях традиционной закуской при возлияниях.

— Это правильно, — закивал переводчик, облизнув разом пересохшие губы. — Индеане страсть как огненную воду любят. Никоторого дела без него не начинают.

— Больше чем православные? — усмехнулся подполковник.

— Да мы перед ними словно дети малые, — вздохнул креол, с вожделением поглядывая на бутыль. — Дозвольте, ваше высокоблагородие?

С этими словами он тут же звучно откупорил бутыль и принялся разливать по чаркам. Сначала офицеру, потом гостю и напоследок себе, стараясь, разумеется, не обделить.

— Ваше здоровье! — сглотнув подступивший к горлу ком, предложил Фома.

Все выпили, но если Шейкс, с достоинством опустошив посуду, кинул в рот несколько ягод, то подполковник лишь пригубил свой стакан.

— Ты бы не налегал на водку-то! — строго велел он поперхнувшемуся от крепкого напитка креолу. — Спроси тойона, какие у них отношения с англичанами?

— Я ж только за компанию и легкости разговору, — осклабился отдышавшийся приказчик. — А так ни-ни! Про отношения я вам и сам скажу, хреновые они у их…

— Если бы я хотел услышать твое мнение, у тебя бы и спрашивал!

— Слушаюсь! — спохватился Фома и принялся переводить.

— Инглезы привозят хороший товар, — отвечал Шейкс. — Но дают плохую цену за наши меха. Вы русские щедрее их. Но это не главное. Инглезы смотрят на нас так, будто мы их калга. Будто наша земля, наши женщины и дети принадлежат им. Они хотят покупать нашу землю, давая за большой участок три одеяла. При том что хорошая рабыня три раза по столько, ­– показал он растопыренную ладонь.

— Вы враждуете?

— А вы? — на бесстрастном лице тойона появилось нечто вроде усмешки. — Ты говорил, что хочешь наказать тех, кто дал ситкинцам оружие против вас. Все знают, что это были инглезы. Но ты еще тут.

— Англичане не сами напали на наши поселения. Я хочу ответить им так же.

— Разве у тебя мало воинов?

— Мне нужно, чтобы на них напали те, кому они продали ружья. Ну или они так думали!

— Ты не по годам мудр! — одобрительно кивнул тойон. — Но тебе одному не справиться.

— Ты пойдешь со мной, вождь?

— А что я за это получу?

— Я дам тебе винтовки, которые мы отобрали у ситкинцев, — начал перечислять Беклемишев. — Одеяла, хорошие железные топоры…

— Рому ему дайте, — вставил креол.

— Что?

— Я говорю, рому ему предложите! Тогда точно не откажется…

— Бочонок Огненной воды, — подтвердил слова приказчика Шейкс. — Тогда я сам пойду с тобой и возьму с собой двадцать лучших воинов. Мы проведем вас такими тропами, о которых инглезы даже не догадываются, и не позволим никому из них бежать.

Той же ночью захваченный у англичан «Фокс» потихоньку вышел из гавани. На борту его было два десятка морских пехотинцев во главе с Воробьевым и столько же индейцев Шейкса. Управлял трофеем шкипер Семен Архимандритов, потерявший в набеге всю семью, а роль матросов взяли на себя «аландцы», не успевшие позабыть своей прежней специальности. В качестве переводчика между русскими и тлинкитскими участниками экспедиции отправили мертвецки пьяного Фому, со строгим наказом ни при каких обстоятельствах не давать ему более спиртного. На буксире за шхуной шли два больших каноэ.

Береговая линия Британской Колумбии мало отличается от Аляски. Такое скопление мелких и не очень островков, а также заливов, бухточек и проток. На некоторых из них находились фактории и даже небольшие городки, первым из которых оказался «Форт принца Руперта».

Первоначально он был основан как шахтерский поселок, для того чтобы обеспечивать углем пароходы компании. Однако здешние копи оказались не слишком богатыми, а нанятые среди шотландских и ирландских эмигрантов шахтеры опасались местных жителей. Поэтому лет пять назад рабочие разбежались, и добыча встала. Осталась лишь фактория внутри обнесенного частоколом форта и две ржавые малокалиберные пушки на башнях — немые свидетельницы предававшихся этому месту надежд.

Была поздняя ночь, когда перед укреплением появились темные тени нападавших. Половина их была воинами Шейкса в традиционных для тлинкитов доспехах и масках, а остальные морскими пехотинцами, тоже принарядившимися для маскарада в куртки из лосиной кожи и вымазавшие лица красной краской.

Несмотря на то, что предполагалось действовать главным образом холодным оружием, у каждого участвовавшего в нападении морпеха помимо штатных карабинов и револьверов имелись при себе кремневые гладкоствольные пистолеты.

Часовых, если не считать таковым крепко спящего метиса, не было, и стахинцы, без труда перебравшись через ограду, открыли ворота.

— Великий Ворон будет доволен подношением! — торжественно заявил Шейкс, вытирая кровь незадачливого караульного с подаренного в Ново-Архангельске артиллерийского морского тесака с характерным обратным изгибом ятаганного типа. Вид у оружия был грозный и как раз по руке здоровяку-вождю.

Воробьев, разумеется, не понял ни единого слова, но догадался о смысле и скупым жестом дал понять индейскому союзнику, что операцию пора завершать. Тот кивнул, и его воины рассыпались по фактории. Как удалось выяснить перед нападением, рядовые служащие компании ночевали в большом бараке, а их глава Джастин Маккормак вместе со своей сожительницей из местного племени в отдельном доме. И то и другое на ночь крепко запиралось, но…

Настойчивый стук в дверь, сопровождаемый криками: «Господин, откройте!» — заставили не ожидавших никакого подвоха англичан отпереть дверь. Имевший глупость сделать это бородатый крепыш умер на месте. Остальных добили внутри.

А вот с мистером Маккормаком пришлось повозиться. Будучи от природы менее доверчивым человеком, чем его подчиненные, он и не подумал отпирать замки и снимать засовы, а попытался узнать в чем собственно дело? И не получив внятного ответа, открыл огонь. Первый же выстрел тяжело