Восточный фронтир Империи - Иван Валерьевич Оченков

Причем не между Британией и Россией, как вы могли бы подумать, а между компаниями. И смею заверить, что эту войну ваша компания не переживет. Я с легкостью могу уничтожить все прибрежные поселки, разорить фактории и пустить на дно флот.

— Вы думаете, Роял Нэви останется безучастным?

— Вам это в любом случае не поможет.

— Милорд, вы ведь не просто так это все мне рассказываете?

— В точку! У меня есть предложение к вам и вашей компании.

— Слушаю вас.

— Учтите, я сделаю его всего лишь раз и более повторять не стану!

— Давайте без прелюдий.

— Хорошо. Если сумма в 327 тысяч фунтов стерлингов является для вас непомерной, мы можем обменять часть от нее на территорию.

— Что?

— Есть мнение, что пролегающая по 141 меридиану граница несправедлива. Однако если вы согласитесь перенести ее на 12 градусов восточнее, это поможет урегулировать возникшее между нами недопонимание без дальнейших кровопролитий.

— Боюсь, это совершенно исключено, — помотал головой Дуглас.

— Что ж, как не жаль, но другого предложения у меня для вас нет.

— Я все же никак не могу понять один момент, ­– задумался губернатор. — На кой черт вам эта ледяная пустыня? Русско-Американская Компания никогда не заходила так далеко. Вы и на собственных землях не ведете никакой деятельности.

— Времена меняются, меняемся и мы вместе с ними, — развел я руками.

— Скупка мехов и поставка их в Европу? — как будто не слыша меня, продолжил рассуждать вслух англичанин. — Нет! Добыча меди? Нет, на этом быстро не заработать…

— Вы закончили?

— Черт меня подери! — на лице Дугласа промелькнуло нечто вроде понимания. — Это может быть только золото!

— Мое предложение еще в силе, — усмехнулся я.

— Вы правда готовы взять меня на службу?

— Почему нет? Сотрудники делятся на две группы. Одни не годятся ни на что, другие способны на все. Я предпочитаю последних…

— Мне нужно подумать… но скажу сразу, ваше предложение об уступке территории не пройдет. Никто в Лондоне, будучи в здравом рассудке, не согласится на это.

— Я уже говорил, другого предложения не будет.

— Постойте, ваше высочество. Рано или поздно любое месторождение истощится, после чего на его месте останется лишь куча разрытой земли, а в нашем случае грунт будет пополам со льдом. Тут нужна долгосрочная аренда, благодаря которой вы сможете заниматься всем чем угодно, а территория останется под юрисдикцией Британии.

— Продолжайте.

— Полагаю, двадцать лет будет более чем достаточно. Мы должны вам триста тысяч? Отлично! В таком случае арендная плата составит 15000 фунтов в год. Цифра достаточная, чтобы заткнуть рот идиотам, не понимающим, что это не живые деньги, а компенсация за… э…

— Ошибки в планировании?

— Точнее не скажешь, милорд! Именно ошибки. Досадные, возможно даже в чем-то роковые, но всего лишь ошибки.

— Мне нравится ход ваших мыслей. Но так просто списать всю сумму не получится. Вы платили полторы тысячи за Стихин и Дионисьевский редут. В два-три раза больше я еще могу понять, но в десять… Перебор. По крайней мере половина должна пройти наличными или на худой конец товарами.

— Что вас интересует?

— Продовольствие, инструменты, паровые машины…

— Это можно устроить. А по цене мы с вами сговоримся, ваше высочество.

[1] Партовщик — руководитель и участник промысловой партии (официальный термин РАК)

Глава 8

Несмотря на общность языка и обычаев, тлинкиты до сей поры не только не представляли собой сколько-нибудь единой общности, но даже напротив частенько открыто враждовали между собой, лишь иногда объединяясь для совместных набегов, чтобы на другой день после удачного окончания предприятия снова восстановить прежнюю междоусобицу.

Встречались, впрочем, племена или точнее кланы, которые не стали бы дружить ни при каких обстоятельствах. По отношению к колошам, жившим на острове Баранова или как его называли индейцы — Ситке, такими антагонистами издавна выступали их заклятые враги — стахинцы. Старожилы говорили, что так было не всегда, но лет десять или около того назад ситкинские тойоны предложили стахинцам заключить мир и даже пригласили их вождей на пир. А когда те прибыли вместе с женами и детьми, недолго думая перебили мужчин, а женщин и детей обратили в рабство.

Стахинцы, разумеется, не простили обиды и с тех пор ни разу не упускали случая причинить своим коварным соседям какой-либо вред. А когда по Аляске разнеслась весть о том, что русские нанесли ситкинским тлинкитам небывалое поражение, и вовсе возликовали, после чего отправили в Ново-Архангельск большое посольство с дарами и уверениями в дружбе.

Однако не стоит думать, будто стахинцы испытывали к бородатым пришельцам какую-то особенную приязнь. Просто так случилось, что нашлась еще одна точка соприкосновения, в какой-то момент превратившая нас в союзников. И называлась она — Компания Гудзонова залива.

После того, как в 1840 году англичане взяли стахинский район в аренду, там появилась их фактория, после чего индейцы получили возможность сравнить британские подходы с русскими. Если РАК обычно не вмешивалась в дела аборигенов и даже пыталась защищать их от произвола американцев или европейцев, то новые хозяева сразу дали понять, что коренные жители не имеют никаких прав. А недавно их противостояние перешло в горячую фазу.

Все началось с того, что матрос с одного из судов компании, будучи на берегу, изнасиловал дочь торговца пушниной, а когда тот пришел к властям с жалобой, его просто не стали слушать. Примерно через неделю другого матроса нашли с пробитой головой. Власти, разумеется, пришли к выводу, что это была месть со стороны оскорбленного отца, после чего тот был арестован, а его товары конфискованы.

Ответ не заставил себя ждать. Возмущенные тлинкиты тут же напали на факторию, располагавшуюся в бывшем Дионисьевском редуте, и убили нескольких торговцев и освободили заключенного. После чего потребовали от англичан убираться, не смея при этом разрушать укреплений, поскольку по их словам — «это все принадлежало русским».

И вот теперь верховный вождь куана Стахин — тойон по имени Шейкс сидел перед Беклемишевым, покуривая подаренный жандармским офицером табак. В отсутствии великого князя жандарм взял на себя ответственность за переговоры. Поскольку индеец почти не знал русского, а подполковник не имел времени изучить язык колошей, переводчиком им служил креол Фома, неоднократно, по его словам, бывавший в тех краях на торге.

— Вождь стахинцев благодарит тебя