Восточный фронтир Империи - Иван Валерьевич Оченков

Компании, могли совершить некие противоправные действия, принесшие вам определенные неудобства или даже проблемы. Однако смею уверить, что ни я лично, ни моя страна, интересы которой я здесь представляю, никоим образом не причастны к этим печальным событиям. Тем не менее, раз уж в них оказались замешаны британские подданные, я хотел бы знать, сможем ли мы как-то загладить вину и компенсировать понесенные вашими колониями потери?

— Хм. Видите ли, в чем дело, мистер Дуглас. С моей точки зрения, намерение — сиречь действие. Вы… да-да, именно вы спровоцировали нападение тлинкитов на Ново-Архангельск, и лишь воля Провидения, а также своевременное прибытие кораблей нашей эскадры не позволили случиться непоправимому. Тем не менее, ваши наемники были опасно близки к успеху. В любом случае, мы понесли значительные убытки…

— Которые мы готовы компенсировать, — тут же вставил губернатор.

— … и потеряли людей, — ледяным тоном продолжил я. — Что стоит несколько строений да хранившаяся в них пушнина? Люди — вот главная ценность на этих пустынных территориях!

— Назовите сумму, милорд.

— Два миллиона рублей золотом!

— Сколько⁈ — едва не задохнулся от возмущения Дуглас.

— Это порядка трехсот тысяч фунтов стерлингов…

— Я знаю каков сейчас курс! — взорвался англичанин. — И уж поверьте, мне хорошо известна стоимость кучки бараков, которую вы называете столицей Русской Америки! Она вся целиком не стоит и половины этих денег…

— Ну, положим, речь не только о людях и зданиях. Дикари захватили и сожгли пароход и все суда, стоявшие в Крестовской гавани. И это, согласитесь, уже совсем другие деньги. И советую еще учесть вот что. Сколько, по-вашему, стоит репутация Британской империи? И сколько, позвольте осведомиться, вы проживете после того, как в Лондоне узнают, кому именно они обязаны свалившейся на них куче дерьма?

— Вы не посмеете!

— Хотите проверить?

Некоторое время губернатор молчал, как будто собираясь с мыслями, после чего нехотя выдавил из себя.

— У меня нет и никогда не было таких денег. Но я мог бы связаться с высшим руководством Компании в Лондоне… если вы, конечно, обещаете воздержаться от враждебных действий. Не уверен, что смогу добиться выплаты трехсот тысяч, но…

— Торг здесь неуместен, мистер Дуглас. К тому же этой суммой наши претензии не ограничиваются.

— Что⁈ — не веря своим ушам воскликнул губернатор. — Какие еще претензии?

— Насколько я могу судить, весьма значительные. Впрочем, лучше доверить это дело профессионалам. Вы знакомы с моим секретарем, господином Мансуровым?

— Не имел такой чести…

— В таком случае, позвольте вам его представить.

Стоявший до сих пор за моей спиной Борис Павлович вышел вперед и, коротко поклонившись, раскрыл свой гроссбух.

— Согласно договора между Российско-Американской и Гудзонбайской компаниями об аренде Стихинского района, британская сторона имеет право вести хозяйственную деятельность в выше означенном районе и выплачивать за это 1500 фунтов стерлингов в год.

— Что мы вполне исправно делали все эти годы.

— К величайшему моему сожалению, мистер Дуглас, российская сторона никак не может согласиться с последним утверждением!

— Но почему⁈

— Все дело в том, что пятый и шестой пункты договора прямо и недвусмысленно запрещают передачу каких-либо прав третьей стороне. Тем не менее, вы немедленно передали право на добычу льда Калифорнийской Северо-Западной Ледяной Компании, зарабатывая на этом как минимум вдвое больше, подрывая заодно нашу торговлю с Североамериканскими Штатами.

— Протестую! — снова подскочил губернатор. — Вы слишком широко толкуете право аренды. На самом деле мы не нарушили никаких законов, а что касается заработков… бизнес есть бизнес!

— И ваш бизнес состоит в том, чтобы убивать и грабить? — усмехнулся я.

— Что, черт возьми, вы еще от меня хотите?

— Мы полагаем, — продолжил Мансуров, — что вы должны компенсировать убытки Русско-Американской Компании, вернув деньги, полученные от калифорнийцев. За прошедшие годы это составит по меньшей мере 56 тысяч долларов. Перевести вам в фунты?

— Не стоит, — с видом христианского мученика перед львами вздохнул Дуглас. — Это все?

— Увы нет. Помимо всего прочего ваша компания без всякого согласования с Российской стороной еще в 1847 году основала на нашей территории Форт-Юкон. Думаю, будет справедливым приравнять эту территорию к арендованному Стихинскому округу и назначить за каждый год еще по 1500 фунтов оплаты. Итого за десять лет еще 15 тысяч фунтов стерлингов.

— Боже правый, — помотал головой совершенно раздавленный губернатор. — Мне кажется, я попал в дурной сон и никак не могу проснуться. Это невозможно, немыслимо…

— Кроме того, — все тем же размеренным тоном, способным взбесить даже святого, продолжал Мансуров. — Вашим людям надлежит немедленно покинуть вышеозначенный Форт-Юкон, передав его уполномоченным РАК, не разрушив при этом ни единой постройки. То же касается и Стихина. Поскольку в связи с очевидными и злонамеренными нарушениями договора с вашей стороны, он, то есть договор, будет немедленно аннулирован, без всяких компенсаций виновной в разрыве стороне.

— Делайте что хотите, — махнул рукой Дуглас. — В любом случае решение по этому вопросу могут принять только в Лондоне в Центральном офисе компании.

— Как очевидно было и с нападением колошей на Ново-Архангельск? — усмехнулся я. — Не делайте такое лицо, Джеймс. Я прекрасно понимаю, что сами бы вы ни за что не решились на подобную авантюру. Вы, конечно, тот еще мерзавец, но все же не сумасшедший!

— Из ваших уст это звучит как комплимент, — криво усмехнулся губернатор.

— Так и есть. Вопреки всем обстоятельствам, вы мне симпатичны.

— Вот как?

— Вы начинали простым траппером, но несмотря на происхождение сумели добиться немалых высот. Как по мне, это дорогого стоит. Хотите перейти ко мне на службу?

— Вы сейчас серьезно?

— А почему нет? Давайте без обиняков. Ваша карьера на службе её величеству, равно как и в Компании, кончена. Ни ваши боссы, ни, разумеется, господин Дизраэли никогда не признают себя виновными в случившемся…

— Дизраэли?

— Ну а кто же еще? Старина Бенджи спать не может, пока не придумает какой-нибудь пакости. Ей богу, у него ко мне что-то личное…

— Полагаю, не только у него, — желчно заметил губернатор.

— Тут вы правы, — рассмеялся я. — Но речь не обо мне и даже не о, надеюсь теперь уже окончательно бывшем премьере лорде Смит-Стэнли, 14-м графе Дерби. Речь о вас и вашей компании. То, что случилось, равнозначно объявлению войны.