Восточный фронтир Империи - Иван Валерьевич Оченков

ранил одного из соплеменников Шейкса, второй оцарапал щеку предводителя, а вот сделать третий отважному шотландцу не судилось. Внимательно следивший за ходом боя Воробьев не упустил своего шанса и, как только тот высунул ствол ружья из окна, тут же снял его метким выстрелом.

Приободрившиеся таким исходом стахинцы взялись за топоры, чтобы выбить дверь и через несколько минут ворвались внутрь. Правда тут же выяснилось, что индейская жена мистера Джастина нисколько не уступает своему теперь уже покойному мужу ни в умении стрелять, ни в твердости духа. Идущий первым воин получил пулю в грудь, второго она попыталась пырнуть ножом, но тот оказался сильнее и… вскоре все было кончено.

— Богатая добыча! — радостно осклабился Шейкс, увидев заполненный различными товарами склад.

— Скажи ему, что он уже получил свою плату! — велел переводчику Воробьев. — Нужно идти дальше…

— Помилуйте, ваше благородие, — взмолился Фома. — Да как же я ему это скажу? Ведь он меня запросто зарезать может! Ей-ей зарежет, антихрист!

— Твое дело переводить, — хмыкнул поручик. — Поэтому скажи так. Склад с товарами или по крайней мере их частью должен уцелеть, чтобы местные индейцы могли его разграбить. Тогда англичане подумают на них и не будут искать тебя.

Судя по выражению лица тойона, необходимость оставить хотя бы часть добра, которое он уже считал своим, доставляла ему совершенно невыразимые страдания. Однако будучи человеком разумным, он сумел оценить красоту замысла и возможность подставить местное племя, с которым они не раз воевали.

— Хорошо, русский тойон, — кивнул он. — Мы сделаем так, как ты сказал!

А в Ново-Архангельске в это время кипела стройка. Местные восстанавливали порушенное во время набега, новоприбывшие обзаводились жильем, военные занимались укреплениями, служащие компании новыми складами. В общем все были при деле, не исключая и неожиданно для самого себя ставшего семейным Шахрина. Ну как семейным, в церкви их, разумеется, никто не венчал, потому как Дашка девка хоть и красивая, но закоренелая язычница и на все посулы отца Нектария о жизни вечной и спасении души отвечала лишь презрительным фырканьем и красноречивым поглаживанием ножа, который ей вернули сразу же после того, как она перестала считаться пленницей. Тем не менее Ванька к своему новому статусу относился более чем серьезно, считая, что — раз уж сошелся с бабой, так и живи по-людски. А бабе первым делом что надобно? Правильно, свой дом!

Впрочем, поначалу он строиться здесь вовсе не собирался, здраво полагая, что если будут жить в деревне Дашаны, то и дом надо ставить именно там. Но тут как на грех креола Фому, без которого в задуманном ими деле не обойтись, для какой-то непонятной надобности потащил с собой поручик Воробьев. Мало того, всех оставшихся без дела поселенцев приказчики РАК так и норовили приставить к каким-нибудь работам, за самую пустяковую плату. Поэтому быстро ориентировавшийся Петька предложил своему другу поставить дом.

— На что? — искренне изумился Иван.

— За надом, — усмехнулся Люттов, наловчившийся за время путешествия говорить по-русски так, что, если бы не легкий акцент, не отличить от природного петербуржца. — Сам посуди, чудак-человек. По делам все одно придется сюда наезжать, так лучше останавливаться в своем доме, чем в трактире! Так?

— Да вроде бы…

— Опять же, займемся торговлей, понадобится склад и лавка. Что лучше, свое или арендовать?

— Известное дело, свое лучше́е.

— Тогда давай строиться!

— Уговорил, черт языкатый, — вздохнул Ванька, и приятели взялись за дело.

Избушку решили ставить на окраине новой слободы. Узнав о решении Шахрина, администрация компании без вопросов выделила ему участок для стройки и все необходимое для печи. То есть кирпич, бывший в этих краях не то чтобы редкостью, но все же изрядным дефицитом, а также вьюшку, заслонку и все прочее. Так же показали, где брать лес, и даже обещали выделить лошаденку, чтобы привезти бревна. Как-нибудь потом…

К счастью, на помощь новоселу пришли сослуживцы с «Константина». Несмотря на то, что машинисты с кочегарами были по большей части заняты работами на корабле, прочие матросы, хорошо знавшие Ивана как удачливого охотника и отличного гармониста, охотно помогали ему на стройке.

— Ты, Ваньша, — посмеивались они, — можешь за топор вовсе не браться. А лучше возьми гармошку да сыграй на прощанье. Ей богу, как растянешь меха, и на душе веселей. Не знаем, как без тебя обходиться будем?

— Ничто, у вас вон цельный оркестр остался, — огрызался Шахрин.

— Нет, брат. Без тебя совсем другой коленкор. Это медными тарелками стучать любой дурак может, даже Петька. А вот для гармони душа нужна!

— И Гаврюшка, чтобы подпевать! — заржал артиллерист Митька Фролов.

— Тьфу, дурак!

— Это верно. Был бы дурак, ко мне бы девки так же липли. Вань, скажи, с которой слаще, с черненькой или красненькой?

— Митрий! — мгновенно вскипел Шахрин. — За ради господа Бога…

— Цыть! — встал между ними Воронихин, пресекая тем самым неминуемый конфликт, после чего оборотился на не ожидавшего такой реакции канонира. — Тебе про девок знать вовсе даже не зачем, твое дело с пушками обниматься!

— Ха-ха-ха! — дружно подхватили строители и постарались развести спорщиков в разные стороны.

Тем не менее Ванька не чинился и всякий раз после работы, несмотря на усталость, играл для своих друзей. Прочие поселенцы тоже приходили послушать и пособить, отчего уже через несколько дней у молодоженов был не только свой дом, но и немалый лабаз рядом с ним. Дело оставалось разве что за банькой, но флотское начальство быстро доглядело, что моряки вместо того, чтобы заниматься своими прямыми обязанностями, подрабатывают в слободке, и тут же прикрыло лавочку.

Покончив со стройкой, друзья выставили всем помогавшим солидный магарыч, благо денежки у них после долгого рейса и нескольких удачных концертов в Северной и Южной Америке водились. Гости решили, что у них с Дашаной свадьба, и отдарились мануфактурой, посудой и еще кое-какой полезной в хозяйстве мелочью.

Выпили хорошо, закусили тоже обильно. Потом кто-то крикнул ­– горько! Смутившийся Ванька хотел было отказаться, но гости не отставали, а внимательно наблюдавшая за происходящим и совершенно ничего не пившая Дашана вдруг потянулась к нему всем телом, и после чего их губы встретились и… Говорят, здешние индейцы вовсе не знали поцелуя. Шахрину с этим делом тоже не шибко везло, если не вспоминать прислуживающую