Полюбить учителя главного героя - Александра Ибис

Старший адепт главного дворца давится воздухом. Лицо мальчишки, полное высокомерия, так и говорит: «Как можно спрашивать?!» Гораздо более вспыльчивый, чем я, он хочет что-то сказать, но шибо Нин останавливает его наигранным смехом:

– Молодости, как известно, свойственна горячность.

Его лёгкость подхватывают другие учителя и их ученики, и лишь мы с учеником шибо Нина поджимаем губы, понимая, что этой фразой глава отсылался к нам обоим.

Однако я не обманываюсь: ученик Нин Хэфэна озвучил то, о чём подумали все присутствующие в зале. Все они вспомнили, как Ли Ляньхуа поддалась соблазну пути тьмы. Только вот… та девочка никогда его не практиковала.

– Моя ученица проявила неуважение, высказавшись столь смело без дозволения, но в её словах есть здравый смысл, – возвращает всех к теме собрания Бай Хэпин.

Заклинатели вмиг замолкают, на их лицах проступают удивление и некоторое недоумение. Я и сама не избегаю подобной слабости, с неохотой признавая, что учитель защищает меня. Только вот сколько бы раз он ни делал этого для Ли Лунмин, Ли Ляньхуа он предал.

– Расставив ловушку, сможет ли тёмный заклинатель удержать в ней нас? – вопрошает Нин Хэфэн. – Как последователи светлого пути мы должны узнать, что произошло с нашими учениками и защитить людей. Неужели действительно нашлась такая сила, которая решится погубить нас всех? Даже князь демонов не переходит черту!

Принятое к середине ночи решение отправиться в Лес Тысячи Битв я воспринимаю со злостью и разочарованием. Самоуверенность и глупость ещё никогда до добра не доводили… уж мне ли этого не знать, если по их вине я умерла во второй раз, сунувшись в силки Фэн Цзяньсюэ.

Волнует ли меня возможная гибель школы Нинцзин? Нет. Меня волнует лишь то, что погибнуть могу я сама, отправившись вместе с ними, в то время как на горе из старших останется только глава дворца Великолепия.

– Глупость какая, – я беззвучно шевелю губами.

Доверить главе дворца Великолепия защиту школы всё равно что оставить без защиты вообще. Каковы бы ни были её успехи на тропе самосовершенствования, она труслива и ведома. Сочетание столь же плохое для неё, сколь выгодное для других.

После собрания Бай Хэпин задерживает женщину у подступов к главному дворцу и о чём-то говорит с серьёзным лицом. Судя по нахмуренным бровям заклинательницы, слова соученика её не вдохновляют, но и отмахнуться от них из почтения она не может. Я наблюдаю за старшими в стороне, стоя неподалёку под каменным львом, сторожащим вход в главный дворец. Шевеление сверху побуждает вскинуть голову – и я вижу, как со зверя спрыгивает мальчишка в белых с золотом одеждах.

– Дашисюн Шэнь, – осточертевшая сухая улыбка неохотно наползает на губы.

Старший адепт Нин Хэфэна кривится, что не придаёт ему привлекательности, и так испорченной надменностью. Когда мы стоим рядом, он возвышается на голову.

– Шимэй Ли.

За приветствием ничего не следует. Ученик шибо Нина просто пронзает меня взглядом, ожидая непонятно чего, и, когда я отступаю на шаг, идёт следом.

– Дашисюн Шэнь? – тело напрягается, готовое в любой момент отразить угрозу.

Старший адепт, уловив моё беспокойство, отворачивает голову и порывается уйти, но останавливается на половине шага.

– Ты была в Приграничных Землях, – стоя спиной ко мне, говорит юноша. – Печать Мертвецов действительно так могущественна, как о ней болтают?

Его вопрос застаёт меня врасплох: мне кажется, мальчишка собирается сказать очередную гадость.

– Её стоит остерегаться, дашисюн.

Услышав мои слова, Шэнь Лунцзы[27] цыкает языком и запускает пальцы за пазуху, извлекая стопку талисманов разного назначения. Перебрав их, он отделяет несколько алеющих киноварью бумажек и впихивает мне в рукав. От неожиданности я отпрыгиваю назад, чуть не врезавшись спиной во второго каменного льва у дверей.

– Мне не…

Мой порыв отдать заклинания пресекается без слов: юноша запрыгивает на крышу и убегает. Действительно убегает! Только воспоминание о полных презрения янтарных глазах и остаётся.

Глава 7. Лес Тысячи Битв

Я обхватываю себя руками, глядя на деревья, торчащие пиками в отдалении. В полёте от кусачего ветра не спасает даже меховая накидка, наброшенная поверх ученических зимних одеяний. Следовательно, появившийся рядом источник тепла я замечаю мгновенно.

– Странно, – говорит учитель, остановивший свой меч рядом со мной. Бай Хэпин греет меня, хотя одет легче.

– Странно? – переспрашиваю, удерживая себя от унизительного порыва подлететь ближе.

– Ты мёрзнешь. Другие ученики – тоже.

Я оглядываюсь. И действительно, лютая стужа досаждает не только мне, но и трём старшим адептам моего поколения. Запоздало приходит понимание: учитывая то, что у каждого из нас сформировано золотое ядро, такого быть не должно.

– Тёмная энергия настолько сильна даже за пределами леса?! – удивленно восклицает один из учеников. Вскоре неладное замечают все вокруг.

Подлетев к деревне и сойдя в ней с мечей, мы убираем клинки в ножны и оглядываемся. Немногочисленные жители измождены и затравлены, никто не желает с нами говорить, а те, кто говорят, сообщают, что старосту убили ещё до того, как последняя группа учеников поставила вокруг деревни защитный барьер, который мертвецам удалось разрушить прошлой ночью. Нин Хэфэн, осмотрев стёртые начертания на замёрзшей грязи, приходит к неутешительным выводам: барьер мог пасть только в том случае, если ученики, что его ставили, распрощались с жизнью. Надежда найти хоть кого-то живого растаяла как дым.

Прижавшись спиной к стене покосившегося деревянного дома, я дую на покрасневшие ладони. Три других ученика стоят в отдалении и нервно переглядываются, пока наши учителя ставят новый духовный барьер. Установленный четырьмя старшими заклинателями школы Нинцзин, он может продержаться без подпитки на протяжении не одного года… если только кто-то из учителей не умрёт.

Шэнь Лунцзы вдруг напрягается и невежливо тычет пальцем в сторону леса:

– Глядите! Там же!..

Между чёрными стволами деревьев мелькает светлое пятно, сверкающее золотом.

– Эти одежды!..

Ему не нужно договаривать. Медленно, ведь каждое движение даётся с трудом из-за трупного окоченения, из леса выходит бледный человек. Девушка, которой на момент смерти было не больше восемнадцати, в цветах главного дворца. Когда она открывает рот, из него вырывается невнятный полустон-полухрип.

У Шэнь Лунцзы дрожат губы, юноши из других дворцов не в силах обнажить мечи. Я же ощущаю смешанные эмоции. Каждому из нас приходилось сражаться с нежитью, но та была безликой. Никому не доводилось видеть её в обличье собрата.

Мёртвая ученица откуда-то берёт силы для рывка, скрюченные