Месть - Виктория Э. Шваб

– Нет, но…

– Знаешь, что они сделают? Сначала убьют Дола, а потом заберут тебя, меня и Митча, и мы никогда больше не увидим дневного света, не говоря уже друг о друге, – объяснил он. Глаза Сидни расширились, но Виктор продолжил: – Если повезет, нас запрут в клетку. В одиночестве. Если нет, они станут проводить над нами опыты…

– Виктор, – предупредил Митч, но тот лишь подошел ближе. Сидни уставилась на Виктора, сжав кулаки. Он опустился на колени, чтобы посмотреть ей в глаза.

– Думаешь, я веду себя как Эли? Думаешь, я играю в Бога? Хорошо, давай по-твоему, Сидни. Прямо сейчас выбирай, кому жить. Нам или им.

Слезы повисли у нее на ресницах. Она не смотрела на Виктора, уставилась на его рубашку и беззвучно шевельнула губами.

– Что? – переспросил он. И на сей раз услышал.

– Нам.

X. Четыре недели назад. Хэллоуэй

Виктор оперся на раковину, ожидая, когда подействует лекарство, и подумал, что эффект на данный момент как у плацебо. Не столько реального действия, сколько неуместной надежды. Для спокойствия. На время. Для контроля.

Он отошел от стойки и вернулся в спальню, к комоду, к тонкой стопке бумаги. С верхнего листа на него уставилось лицо Джека Линдена. Черные полосы пересекали данные, стирая строку за строкой, пока не осталось только два слова. Десять букв, разбросанных по всей странице.

П О Ч И Н И М Е Н Я

Виктор долго смотрел на них, затем скомкал бумагу и отшвырнул ее.

У них кончились кандидаты.

И у него заканчивалось время.

«3 минуты 49 секунд».

– Виктор! – нетерпеливо позвала Сид.

Он выпрямился и отозвался:

– Иду!

Виктор достал из верхнего ящика небольшую синюю коробку.

В гостиной было темно.

Сидни встала на колени перед кофейным столиком, где рядом с тортом горкой возвышались подарки. Восемнадцать свечей рассыпали разноцветные искры. Митч довольно скрестил руки.

– Загадай желание, – сказал он.

Взгляд Сидни переместился с торта на Митча, а потом на Виктора.

Но перед тем, как она задула свечи, по ее лицу пробежала тень.

* * *

Восемнадцать свечей. Сидни упивалась числом, расставляя свечи рядом с недоеденным тортом. Восемнадцать. Дол попытался слизнуть со стола кусочек шоколадной глазури, но Виктор отпихнул пса, а Митч вручил Сидни свой первый подарок. Она взяла коробку, потрясла с озорной усмешкой, затем сорвала бумагу и вытащила красный бомбер.

Она увидела его в витрине магазина, несколько городов назад, и остановилась полюбоваться, как классно выглядит долговязый манекен, какие у него формы, как прячутся руки в глубоких боковых карманах.

Сид тогда не сказала, что хотела бы обладать не только одеждой, но и телом манекена. Ей бомбер оказался велик – рукава были длиннее, чем надо.

– Извини, – сказал Митч. – Это был самый маленький размер.

Она натянуто улыбнулась.

– Все в порядке, – сказала Сидни. – Я вырасту.

Вероятно. В конце концов.

Митч протянул ей вторую коробку, с маркой Мерита на упаковке. Доминик. Она по нему скучала – Виктор часто разговаривал по телефону с бывшим солдатом, но никто из них не видел его с тех пор, как они покинули Мерит. Это был единственный город, в который они никогда не возвращались.

Там осталось слишком много скелетов.

Сидни пошатнулась от тяжести подарка Доминика. Внутри лежала пара армейских ботинок со стальным носком и толстенной подошвой. Сидни тут же их надела, а потом заставила Митча встать рядом, чтобы посмотреть, какая она теперь высокая. Получилось дотянуться до его груди вместо живота, и здоровяк игриво потрепал ее парик.

Наконец Виктор протянул ей небольшую синюю коробку.

– Не тряси, – предупредил он.

Сид опустилась у столика, задержала дыхание и подняла крышку.

Внутри на бархате лежал скелет птички. Ни перьев, ни кожи, ни мышц – только три десятка косточек, аккуратно разложенных среди голубых складок.

Митч скривился, но Сидни встала, прижимая коробку к груди, словно драгоценность.

– Спасибо, – улыбнулась она. – Просто идеально.

XI. Пять лет назад. Мерит

В ночь, когда Виктор умер, Сидни не могла уснуть.

Доминик проглотил горсть таблеток, запил их виски и рухнул на диван всего за несколько минут до того, как Митч, избитый и окровавленный, в тысяче километров от него, принял свою дозу.

Но Сид так и сидела с Долом у ног, думая о теле Виктора в морге, обугленном трупе Серены на участке «Фалкон-прайс», пока, наконец, не плюнула на сон, не натянула сапоги и не выбралась наружу.

Перед самым рассветом Сидни добралась до заброшенной стройки. Серена говорила, что это самая темная часть ночи. Время, когда на улицы выходят монстры и призраки.

Участок повсюду пересекали полосатые ленты, отмечающие место преступления.

Сидни пригнулась и пролезла под фанерный забор. Полиция уехала, шум и свет исчезли, о хаосе ночи напоминали лишь пронумерованные отметки, высыхающая кровь и белая пластиковая палатка.

Внутри лежало тело Серены. Вернее, то, что от нее осталось. Пламя было жарким – настолько, что ее сестра превратилась в обугленную плоть и ломкие кости. Сидни знала, что все позади, но когда тянулась к почерневшему трупу, все равно подспудно боялась обжечься. Не было ни жара, ни тепла, ни следа жизни. Половины костей уже не было, другие могли рассыпаться от малейшего прикосновения, но несколько кусочков сохранились.

Сидни принялась искать.

Она просто хотела что-то взять на память о сестре, предмет, который можно сохранить. И только когда по локти влезла в горелую кучу, поняла, что на самом деле делает.

Ищет способ вернуть Серену обратно.

* * *

Сидни стала умирать, но только во сне.

Кошмары начались, когда они покинули Мерит. Ночь за ночью она закрывала глаза и возвращалась к замерзшему озеру, где лед треснул и вода поглотила их с сестрой три года назад.

В снах Серена оказывалась тенью на дальнем берегу, она стояла, скрестив руки, выжидала, наблюдала, но Сид никогда не была на льду одна. Дол облизывал замерзшую землю, а Дом, Митч и Виктор держались с ней рядом.

А издалека, через озеро, к ним шел человек с широкими плечами и каштановыми волосами, он ступал легким шагом, дружески улыбаясь.

Эли, который никогда не старел, никогда не менялся, никогда не умирал.

Эли, от которого у нее волосы становились дыбом, так не пробирало даже от холода.

– Все в порядке, ребенок, – заверял Дом.

– Мы здесь, – поддакивал Митч.

– Я не дам ему тебе навредить, – говорил Виктор.

В итоге они все лгали.

Не по своей воле, просто были