Мертвые смотрят вверх - Марина Сергеевна Комарова

Джувон закатил глаза, но улыбнулся.

Енчжу допил соджу и поставил рюмку на стол. В груди было странное ощущение, похожее на облегчение, но смешанное с тревогой. Будто что-то закончилось, но что-то другое только начиналось.

– Мне пора домой, – сказал он, поднимаясь. – Завтра на работу.

– Точно справишься? – забеспокоился Джувон. – Может, переночуешь у меня? После такого…

– Нет, все нормально. Правда. Мне нужно выспаться в своей постели.

Геджин похлопал его по плечу:

– Иди, доктор. Отдыхай. Зеркала-то ты завесил, амулет носишь. Теперь тебе ничего не грозит. Гоульквисин мертв. Вернее, окончательно мертв. В смысле, ушел. Растворился. Короче, его больше нет!

Енчжу кивнул, попрощался и вышел на улицу. Снова поймал такси и назвал адрес. Откинулся на сиденье, закрыл глаза.

Тело было тяжелым, будто налитым свинцом. Голова кружилась то ли от усталости, то ли от соджу, то ли от того, что он видел сегодня слишком много.

Женщина в зеркале. Ее лицо, искаженное яростью. Рука, тянущаяся из стекла.

Крик.

А потом – тишина, что ударила по ушам.

***

Квартира встретила его темнотой и тишиной. Енчжу щелкнул выключателем и прошел в прихожую. Скинул обувь и повесил куртку.

Взгляд скользнул по завешенным зеркалам. Черная ткань, плотная, без просветов. Все так же, как он оставил утром.

Или нет?

Енчжу нахмурился. Ткань на зеркале в прихожей висела чуть криво, будто кто-то ее трогал. Он подошел ближе и поправил край. Под пальцами ткань была почему-то теплой. Надо спросить у Геджина, когда ее снимать. Вроде как это все для того, чтобы дух не вернулся.

Но, может, это от батареи? Или он просто плохо закрепил утром?

Енчжу прошел в ванную. Умылся холодной водой, почистил зубы, глупо глядя в завешенное зеркало над раковиной. Не видел своего отражения – только черную ткань. Непривычно.

Он снял амулет и положил на полочку. Кожа на шее была красной – шнурок натирал. Придется завтра заменить на что-то помягче.

Енчжу лег в кровать и погасил свет на тумбочке. Темнота разлилась по комнате. За окном редко проезжали машины, освещая стены короткими вспышками фар.

Енчжу закрыл глаза. Заснул почти мгновенно.

А потом…

Он стоял в своей квартире. Но она была другой. Более старой. Обои пожелтевшие и допотопная мебель. Пахло пылью и чем-то жутко кислым. Кто-то оставил кимчи не в холодильнике?

В прихожей прямо у зеркала стояла женщина. Спиной к нему. В белой ночной рубашке. Длинные черные волосы распущены. Она смотрела в зеркало, не двигаясь.

– Простите, – сказал Енчжу. – Вы кто?

Женщина не ответила.

– Это моя квартира. Вам не следует здесь находиться.

Она медленно повернула голову. Не тело – только голову, неестественно, почти на сто восемьдесят градусов.

Лица не было. Только размытое пятно, словно кто-то стер черты, оставив пустоту.

Енчжу испуганно отшатнулся. Женщина подняла руку. Указала на зеркало.

А потом послышался тихий, будто идущий через толщу воды, голос:

– Смотри-и-и…

Он проснулся с колотящимся сердцем.

Резко сел на кровати, тяжело дыша. Холодный пот тек по коже. В комнате было темно, за окном все еще сеульская ночь.

Сон. Просто сон. Кошмар после тяжелого дня.

Он сделал глубокий вдох и провел по лицу ладонями. После чего лег обратно, натянул одеяло до подбородка. Закрыл глаза, считая вдохи и выдохи, стараясь успокоить пульс.

На этот раз снов не было.

***

Утро началось с того, что будильник почему-то не прозвенел.

Енчжу проснулся от солнечного света, бьющего в глаза. Схватил телефон, цифры показывали без пятнадцати десять. Кошмар. Он опоздал на два часа!

– Проклятье!

Он вскочил с кровати и рванул в ванную. Быстрый душ, еще быстрее – одеться. Схватил сумку, ключи. Так, вроде бы ничего не забыл. На ходу набрал номер клиники, извиняясь перед медсестрой, обещая быть через полчаса. Ох, и влетит же!

В такси он проверил телефон. Будильник был выключен. Хм, почему? Вчера он точно его поставил.

Странно.

Но времени разбираться не было. Енчжу откинулся на сиденье, потирая виски. Голова гудела. Похмелье? Или просто недосып?

Он посмотрел в окно на проносящиеся мимо здания. Обычное утро. Люди спешат на работу, школьники болтают на остановках, пожилые аджуммы тащат тележки с продуктами.

Все нормально. Но это не точно.

***

В клинике день прошел в режиме аврала. Пациенты, которых он пропустил утром, были недовольны переносом. Пришлось извиняться, объяснять и уговаривать не раздувать конфликт.

К обеду Енчжу чувствовал себя выжатым лимоном.

Он сидел в кабинете, жуя кимпаб из автомата и просматривая записи. На столе лежала папка с делом Пак Мину. Закрыто. Детектив Со прислала уведомление о том, что случай официально раскрыт. Причина смерти: «Остановка сердца на фоне острого психотического эпизода». Версия с гоульквисином, разумеется, не вошла в отчет.

Енчжу открыл папку, перечитал свои заметки. Пак Мину, двадцать три года. Видел женщину в зеркале. Умер в ужасе.

Сон Мичжин забрала его, но теперь ее больше нет.

Енчжу закрыл папку, отложил в архив. Допил остывший чай. Посмотрел на часы. У него еще три пациента до конца дня.

Телефон завибрировал, и вспыхнуло сообщение Джувона:

«Как ты? Выспался? Голова не болит?»

Ну как тут не умилиться? Енчжу набрал ответ:

«Все нормально. Работаю. Вечером созвонимся?»

«Давай. Есть что обсудить. Детектив Со хочет официально привлечь меня консультантом по странным делам. Представляешь?»

Енчжу усмехнулся и покачал головой. Она не теряет времени.

«Поздравляю. Теперь ты на госслужбе».

«Не издевайся. Ладно, не буду отвлекать. Работай».

Енчжу убрал телефон. Следующий пациент уже ждал в коридоре.

Остаток дня прошел ровно. Никаких происшествий. Обычные беседы, привычные диагнозы и естественные назначения.

К семи вечера Енчжу вышел из клиники уставшим, но довольным. День прошел весьма продуктивно. Работа сделана. Все хорошо.

В этот раз домой он пошел пешком. Надо проветриться. К тому же на улице тепло и безветренно. По дороге он зашел в супермаркет и купил продуктов. Рис, кимчи, яйца и овощи для супа. Обычный набор холостяка.

У кассы его окликнули:

– Доктор Ли! Какая встреча!

Енчжу обернулся. Пожилая женщина лет шестидесяти в ярком цветастом платке. Лицо знакомое, но…

– Простите, – сказал Енчжу, напрягая память. – Мы… встречались?

Женщина удивленно подняла брови:

– Доктор, вы меня не узнаете? Мы же вчера разговаривали! Здесь же, у входа! Вы помогли мне донести сумки до машины!

Енчжу замер. Вчера? Он не был в этом супермаркете вчера. Вчера вечером они с Джувоном ездили в «Апкучжон Таверс», потом пили соджу втроем и ели острую свинину…

– Простите, госпожа, – медленно сказал он. –