Мертвые смотрят вверх - Марина Сергеевна Комарова

– Тогда пошли наверх, – кивнул Геджин. – Посмотрим, что там за гости у тебя завелись.

Они поднялись на лифте на седьмой этаж. В кабине было тесно и пахло чьим-то парфюмом. Геджин стоял, закрыв глаза, бормоча что-то себе под нос. Молитву или заклинание, Енчжу не мог разобрать.

Квартира встретила их тишиной. Енчжу открыл дверь и пропустил гостей внутрь.

Геджин замер на пороге, будто прислушиваясь к чему-то, и нахмурился.

– Что-то есть, – негромко сказал он. – Слабое. Старое. Но… есть.

Джувон достал из сумки небольшой компас в деревянной оправе – инструмент для поиска духовной энергии, который Геджин заставил его носить после дела с детским приютом. Стрелка дергалась, но не указывала четкого направления.

– Энергия словно рассеяна, – сказал Джувон. – Не концентрируется в одной точке.

– Это потому, что она везде, – буркнул Геджин, снимая рюкзак. – В стенах, воздухе и зеркалах. Доктор, ты когда завесил зеркала?

– Позавчера утром. После того как рассказал вам.

– А до этого?

– До этого… – Енчжу задумался. – Не завешивал. Зачем? Я не знал про гоульквисина.

Геджин кивнул, проходя вглубь квартиры. Остановился у зеркала в прихожей и осторожно приподнял край черной ткани.

Зеркало было обычным. Чистым. Никаких трещин и никаких подозрительных теней.

– Хм-м-м, – протянул Геджин. – А это интересно.

– Что интересно? – быстро спросил Енчжу.

– Трещин нет.

– Разве это не хорошо?

– Не обязательно. – Геджин отпустил ткань, повернулся к Енчжу. – Трещины появляются, когда дух пытается пробиться через барьер. Гоульквисин била в стекло изнутри, оставляя следы. Но если трещины исчезли, это значит одно из двух: либо дух ушел, либо он уже здесь.

Холодок пробежал по спине Енчжу. Он сглотнул:

– Здесь? В смысле… в квартире?

– Именно, – сказал Геджин и прошел в гостиную, оглядываясь. – Расскажи мне еще раз по порядку. Что ты заметил?

Енчжу сделал глубокий вдох и начал рассказывать:

– Будильник выключается сам два дня подряд. Соседка говорит, что слышала музыку из моей квартиры, но я ее не включал. Вчера женщина в супермаркете утверждала, что мы встречались позавчера, даже визитку мою показала. Но я там не был. Я точно помню, где был. – Он замолчал, потом добавил тише: – И я слышу голос по ночам. Женский. И голос говорит: «Смотри… в зеркало».

Геджин и Джувон переглянулись.

– Провалы в памяти, – медленно сказал Джувон. – Действия, которые ты не совершал, но свидетели утверждают обратное. Это…

– Подмена, – закончил Геджин. – Дух вселяется в тело, контролирует его какое-то время, а потом выходит. Человек ничего не помнит. Как гостиница, только для духов. Мало того, что заселяются без спроса, ни воны не платят, так еще и нагадить могут.

Енчжу побледнел:

– То есть… Это не я ходил в супермаркет? Не я включал музыку?

– Скорее всего, нет. – Геджин опустил рюкзак на пол, начал рыться в нем. – Дух использовал твое тело, пока ты спал или был в измененном состоянии сознания. Алкоголь, кстати, отличный катализатор. Ты пил позавчера?

– Соджу с вами. После уничтожения зеркала.

– Вот видишь. Защита ослабла, а дух этим воспользовался, – сообщил Геджин, достал длинную связку сушеных трав и поджег ее. Едкий дым пошел вверх. – Это поможет проявить энергию. Птенец, закрой рот и окна.

Джувон издал возмущенный звук, похожий на «пш-ш-ш», но послушно закрыл окна. Дым начал заполнять квартиру, стелясь по полу и поднимаясь к потолку. Запах был резким: смесь полыни, шалфея и почему-то лосьона для бритья.

Геджин в своем репертуаре. Сам шаман медленно прошел по квартире, держа дымящуюся связку перед собой. Остановился у спальни.

– Здесь сильнее всего, – сказал он. – Готовы?

Енчжу спешно кивнул.

Кровать, шкаф, тумбочка. И зеркало среднего размера в простой деревянной раме, стоящее на комоде у стены.

Завешенное черной тканью, как и положено.

Геджин подошел ближе. Дым от трав закружился вокруг зеркала и сгустился. И вдруг… будто наткнулся на невидимую стену. Отпрянул и рассеялся в стороны.

– Вот она, – выдохнул Геджин. – Птенец, видишь?

Джувон прищурился, внимательно всматриваясь, а потом кивнул:

– Вижу! Барьер, и она внутри.

– Что внутри? – спросил Енчжу, ничего не видя, кроме дыма.

– Дух, – пояснил Геджин. – Он прячется в зеркале и ждет. – Он повернулся к Енчжу. – Это зеркало было здесь, когда ты въехал?

– Да. Предыдущие владельцы оставили. Я хотел выбросить, но… как-то руки не дошли. Оно вроде как в хорошем состоянии.

– Или тебе так казалось, – пробормотал Геджин. – А на самом деле она не давала выбросить. Влияла на разум и внушала оставить все как есть. – Он присел на корточки, разглядывая раму. – Это зеркало старое. Очень старое. Дереву лет пятьдесят-шестьдесят как минимум. Может, больше.

Джувон подошел ближе:

– Вы думаете, это не связано с гоульквисином?

– Не связано, – твердо сказал Геджин. – Сон Мичжин была в «Апкучжон Таверс». Это зеркало здесь, в квартире нашего доктора с психами. Два разных духа, две разных истории. Просто их активность совпала по времени. – Он выпрямился, погасил травы об пепельницу на комоде. – Доктор, ты говорил, что узнавал историю квартиры?

– Да. В ней покончила с собой женщина. Пять лет назад. Ее нашли мертвой перед зеркалом.

– И тебя это не смутило?

Енчжу пожал плечами. Он не верил в призраков… раньше. Как оказалось, зря.

– Думаете, она покончила с собой перед этим зеркалом? – вмешался Джувон.

Енчжу посмотрел на завешенное зеркало на комоде и вздохнул:

– Перед этим, наверное. Другого в спальне нет. Правда, трещины были в шкафчике в ванной.

– Но дух чувствуется именно тут, – задумчиво сказал Геджин. – В двух разных местах его быть не может. Значит, туда она просто ходила пошалить. Она не ушла. Застряла в зеркале, как и Сон Мичжин. Но в отличие от гоульквисина, эта тише. Умнее. Она не нападает сразу, а изучает. Вселяется понемногу. Привыкает к телу. – Он посмотрел на Енчжу. – Готовится к полному захвату.

– Захвату? – переспросил тот, чувствуя, как пересыхает горло.

– Одержимости. Если не остановим, она полностью завладеет твоим телом. Представляешь, просыпаешься как-нибудь и надеваешь розовое платье вместо своего костюма, шлешь Джувону сердечки в мессенджер, а потом самое ужасное –  берешь латте на кокосовом.

– Учитель, прекратите!

– Ути-пути, какие мы нежные.

Енжчу закатил глаза. Впрочем, чего это он расслабился, решив, что Геджин будет говорить нормально?

– Как ее остановить? – спросил Джувон.

– Так же, как гоульквисина, —пожал плечами Геджин. – Уничтожить зеркало. – Он уже доставал из рюкзака молоток. – Но сначала нужно выманить ее наружу. Если разбить зеркало, пока она внутри, то дух просто перейдет в другое. А зеркал тут хватает. – Он обвел взглядом квартиру. – Ванная, прихожая, шкаф.

– То есть надо заставить ее выйти из зеркала? – уточнил Енчжу.