Цвет любви - рыжий! - Наранга

тот же миг из того же разрыва, из искаженного воздуха, высунулась длинная шея, покрытая слизистой темно-серой кожей. Она извивалась и подрагивала. На конце красовалась безглазая голова с огромной пастью, усеянной иглоподобными зубами. Существо щелкало ими, явно выискивая добычу.

Или это не шея? Может, это гигантский червяк или змея?!

Наконец, оно определилось. Его цель — лежащий медведь.

И тогда Алису словно подменили. Накопленный ужас, отчаяние и гнев вырвались наружу в оглушительном, диком визге. Не думая, не соображая, она выскочила из-за камня и с нечленораздельными криками, размахивая руками, бросилась на чудище.

Возможно, так первобытные матери, предки современных матерей, защищали своих младенцев от саблезубого тигра — и даже иногда имели успех, напугав зверя неожиданностью и странностью своего поведения.

И случилось невероятное. Существо, уже готовое вонзить зубы в медведя, резко отпрянуло. Его безглазая голова повернулась в сторону Алисы. Оно затрепетало всем своим слизистым телом и мгновенно юркнуло назад, в разрыв, который тут же захлопнулся. Будто кто-то выдернул это чудище наружу за хвост!

18

Алиса сделала глубокий вдох и открыла калитку. Нагретые гладкие камушки, которыми выложена дорожка до крыльца, вновь поманили ее. Она разулась и с огромным удовольствием прошла по ним, каждым шагом как бы возвращая себя домой, в покой и равновесие.

И едва не споткнулась на пороге о лежавшего там Котофея Игнатьича. Он растянулся по диагонали прямо на середине крыльца. Развалился, как владетельный сеньор на своем троне, и снисходительно смотрел на нее пронзительными изумрудными глазами. Пожалуй, взгляд его был не столько ленивым, сколько изучающим.

Алиса замерла на пороге. Кошек она побаивалась в принципе — существа независимые, непредсказуемые, с острыми когтями. Придет такой кисе в голову что угодно — и расцарапает тебя в кровь.

А этот еще и размером — с добрую собаку, да и вдобавок какой-то… в общем, больше, чем «просто кот». Может, он тоже «дух этого места» и «средоточие древней силы»? Перешагнешь через него — и будешь проклята пожизненно за чудовищное кощунство. Или просто откусит тебе ногу.

Пауза затянулась.

Но вот Котофей медленно, с невозмутимым видом поднялся, выгнул спину в дугу и потянулся, демонстрируя когтистые лапы. Затем так же неспешно подошел к замершей Алисе и вдруг… потерся о ее ногу и громко замурчал. Примерно как бронетранспортер (Алиса никогда не слышала, как они мурлычут, но само слово «бронетранспортер» говорило за себя).

А кот явно ждал, что его погладят. Алиса, сбитая с толку такой переменой, нерешительно протянула руку и провела по его шерсти. Та оказалась на удивление шелковистой и теплой. Кот благосклонно принял ласку, еще раз ткнулся мордой в Алисину ладонь и, изогнув хвост огромным вопросительным знаком, грациозно прошествовал за калитку.

Алиса выдохнула с облегчением и зашла в дом. В горнице никого не было, но через распахнутое окно доносились приглушенные голоса. Она выглянула наружу.

На прогоне собралась чуть ли не вся деревня! Там была и Люба, и тетя Груня, и дед Трофим и… незнакомый высокий мужчина. Разговор шел на повышенных тонах, Трофим размахивал руками, что-то доказывая Аграфене.

Алиса отступила от окна. Нужно привести себя в порядок перед тем, как выйти к ним и признаться во всем. Одежда почти высохла, но была перепачкана травой и землей, а волосы, распустившись из наспех собранного хвоста во время ее бегства, превратились в спутанную рыжую гриву.

Она быстро переоделась в чистое, а потом принялась искать свою расческу. Та бесследно исчезла. Взгляд Алисы упал на красивый деревянный гребень, лежавший на лавке у зеркала. Утром его точно не было. Гребень искусной работы, из мореного дерева, с ручкой, вырезанной в виде извивающейся лозы. Он лежал там, словно ждал ее.

Алиса пожала плечами, взяла его и поднесла к голове. И тут гребень… ожил. Он не просто скользил по прядям, а сам выбирал направление, мягко распутывая волосы, не причиняя при этом ни малейшей боли. Он ласкал ее пряди, и те в ответ даже будто бы чуть-чуть светились.

«Вот это сервис», — одобрила Алиса, уже почти переставшая удивляться таким вещам.

Приведя себя в порядок и собравшись с духом, она вышла из дома и направилась к Любаве. Каяться и сдаваться. А заодно и знакомиться. И разведать, что там у них за дела.

«Я — не стеснительная, я — будущий юрист, а рыжим и вообще положено быть наглыми!» — мысленно убеждала себя Алиса, закрывая за собой калитку.

Они все еще о чем-то спорили. Аграфена стояла руки в боки и слушала Трофима. Любава, заприметив Алису, лишь скользнула по ней быстрым взглядом и снова повернулась к ним.

Высокий незнакомый брюнет с бледной кожей и яркими карими глазами молча кивнул Алисе, уголки его губ тронула приветливая улыбка. Алиса улыбнулась в ответ.

— …вот пусть сами там и того-этого! — тем временем закончил Трофим свою речь и с досадой сплюнул в сторону.

— Сами по себе все скоро будем того-этого, — передразнила его Аграфена и сделала жест, похожий на тот, что Алиса уже видела у Любавы, когда та хотела отвести что-то злое или вредное.

Трофим только махнул рукой и повернулся, чтобы уйти, но тут его взгляд упал на Алису. Лицо его немедленно прояснилось.

— Здравствуй, красавица! — прокряхтел он.

— Здравствуйте, — улыбнулась Алиса.

Дед кивнул и направился к своим ульям. Аграфена долго смотрела ему вслед. Потом вздохнула, покачала головой и строго зыркнула на Алису.

Алиса перевела взгляд на Любу — та тоже смотрела на нее со странным, незнакомым выражением на лице.

Все молчали. И тут мужчина обратился к Алисе. Голос у него оказался низким, но при этом мягким и, пожалуй, волнующим:

— Как приятно видеть здесь новое лицо. Тем более, такое молодое и привлекательное.

Аграфена фыркнула, а Любава с трудом подавила улыбку, стараясь сохранить серьезность.

Алиса почувствовала, как по щекам разливается горячий румянец — на ее светлой коже это особенно заметно. Но она взяла себя в руки и, смело глядя незнакомцу в глаза, ответила:

— Мне тоже очень приятно. Я — Алиса. А вы, наверное, Владислав?

Мужчина слегка поклонился.

— Местный заклинатель дерева и камня. Брухо зарослей и бурелома. Базилевс наличников и реставратор ласточкиних гнезд. — Совершенно серьезным тоном представился он. — Можно просто Влад. И на «ты».

19

Она пыталась быть краткой и при этом обосновывать каждый шаг, но выходило как-то не очень. Как в анекдоте — каждый новый поворот в ее истории, каждая попытка исправить положение открывала новую бездну ее проступков