Рывок в прошлое - Алексей Викторович Вязовский

стойке с джинсами и брюками. Здесь я нашел несколько пар темных джинсов, к которым я сразу прикупил и черные модные кроссовки «Найк». Не обошел я стороной и отдел с верхней одеждой, выбрал стильный коричневый кожаный пиджак. Как раз носить осенью. Ну, заодно прикупил и белый плащ. Для непогоды. Да, марко, зато бросается в глаза. Достаточно наружку приучить к своему образу и потом тайком в туалете его резко поменять на что-нибудь неброское, и можно отрываться.

– А нас тут не пасут? – В примерочной я прижал Синтию к стене, прошелся руками по груди и бедрам.

– Выдохни, Орлов. – Родригес хихикнула, но все-таки убрала мои руки. – В эЛэЙ вас передали в местное Бюро, но тут нет специалистов по слежке. Отдельную бригаду посчитали посылать нецелесообразно, так что поручили мне приглядывать.

– А ты хорошо приглядываешь! – покивал я. – Утром прямо все досконально изучила.

Я показал жестом все места, что продемонстрировал Синтии, когда она начала ломиться в мой номер.

Вот так, дурачась, мы закупились шмотками и пошли по Родео-драйв.

– А давай в кино! – предложила мне Родригес, кивая в сторону афиш на круглой тумбе. – Смотри, «Планета обезьян» идет, а еще «Ребенок Розмари»! Говорят, очень страшный фильм.

Да, все станет признанной классикой, как и… «Однажды на Диком Западе».

– А пойдем на Серджо Леоне, – предложил я, вспоминая потрясающую музыку Эннио Морриконе. Ну и общую атмосферу фильма. Который тоже станет классикой.

– Ну какой вестерн могут снять итальянцы? – возразила мне Синтия. – Что они вообще понимают в этом жанре?

– Что ты в нем понимаешь? – вспылил я, и мы принялись ругаться. Прямо по-итальянски громко и экспрессивно.

Так и шли по городу взвинченные. Агент мне слово – я ей два. И наоборот. Вроде бы и повел Синтию по магазинам, пазл должен сложиться, подмигнуть мне, станцевать… Ан нет, все пошло наперекосяк и дошло до драки. Нет, не между нами. А с сэнсэем Гилли.

Здоровяк спокойно, засунув большие пальцы за черный пояс кимоно, учил народ в своем додзе. Который, как назло, имел панорамные окна, выходящие на улицу. И мы к несчастью, переругиваясь, шли мимо.

– …много о себе думаешь, а еще больше воображаешь! – пилила меня Синтия. – Мне Уилл сказал, что техника у тебя так себе, приемы подлые, дерешься ты, как уличный хулиган, а не профессионал. И большей частью выбираешь в партнеры тех, кто ниже тебя или легче.

– Я – как хулиган? – Вот не стоило мне поддаваться на провокацию.

Мой взгляд упал на окна додзе, где огромный, с меня ростом, лохматый и небритый мужик показывал правильную стойку какому-то худенькому подростку. Я поднял взгляд на вывеску. Она гласила: «Кэмпо-каратэ». Под главной надписью была второстепенная: «Занятия каждый вторник и четверг в 9 ам и 5 пм». Переводя на русский: в девять утра и пять вечера.

Я смело толкнул дверь, вошел первым. Опешившая Синтия шла следом. Пакеты со шмотками летят на пол, я прямо в кроссовках по татами иду через строй учеников к лохматому. Тот с любопытством смотрит на меня, сложив руки на груди. Абсолютно спокоен. Роста мы одного – под два метра, вес тоже навскидку одинаковый. Стольник плюс-минус.

– Сколько весишь? – спрашиваю я, вставая вплотную к обладателю черного пояса.

– Прости, что? – удивляется лохматый сэнсэй.

– У моей девушки ПМС. – Я киваю в сторону обалдевшей Синтии, из рук которой падают пакеты на пол. В зале царит абсолютная тишина. – Она говорит, что я могу набить морду только тем, кто слабее меня.

Достаю из кармана пиджака чековую книжку, ручку.

– Плачу тысячу баксов, если мы сейчас с тобой сойдемся. Один раунд, три минуты. Тысяча зеленых в любом случае твоя – победишь или проиграешь.

Тишина в зале сменилась перешептываниями, и тут же, по взмаху руки лохматого, все опять замерли.

– Звать тебя как?

– Ник.

– Я – Гилли. – Мужик задумался, пристально разглядывая меня. – У меня черный пояс по окинавскому каратэ.

– Мне пофиг. Деремся? Или ссышь? – Я помахал чеком, в который уже успел вписать сумму.

– Ник, не надо! – раздался голос Синтии. – Я погорячилась, и вообще непонятно, почему…

– Деремся, – прервал агента каратист. – По моим правилам.

– И какие же правила? – засмеялся я, расписываясь в чеке и отдавая тощему подростку, которому здоровяк правил стойку.

– Без правил!

В зале все ахнули.

Глава 7

Как понять, что боец хорош, еще до начала схватки? По стойке? Возможно. По передвижению на татами? Не исключено. Я для себя выработал главный критерий. По взгляду. У хорошего бойца он расфокусирован.

Гилли смотрел на меня именно так. Расфокусированно, легко замечая любое мое движение, не показывая взглядом свои. Минусы у каратиста тоже были – некоторая жесткость связок. Я быстро понял коронки Гилли – резкие переходы «по этажам». Отработал руками в голову и тут же добавил ногами лоу-киками или наоборот. Сначала высокие удары маи и маваси, а потом уже руками по печени, «солнышку»… Пробить и сразу задавить.

Спарринговали без защиты – никаких накладок, перчаток, шлемов. Поэтому береглись. Быстрый обмен ударами, уклоны, разрыв дистанции. И так по кругу. Мне было сложнее. В джинсах высоко ноги не задерешь, зал за Гилли – ученики болели за учителя, встав по периметру татами. Из плюсов – пространства навалом, квадратов десять, а то и больше у нас было.

Поняв, что в классическом спарринге мне ловить нечего, открыл калифорнийский филиал «бойцовского клуба». Сначала, отбив новую связку Гилли, врезал ему ребром кроссовки по голени. Что, неприятно? Ты-то у нас босиком, дружок. Затем уже в полуклинче выдал локтем в нос. Полилась первая кровь.

Гилли пытался меня схватить за волосы, и зря. Это бесполезный прием. Особенно если волосы, как у меня, короткие. Зато небесполезно выдать кроссами по голому голеностопу сверху. Притопом. Косточки там тонкие, и сразу что-то хрустнуло. Каратист матерно выругался, попытался меня достать двоечкой в голову. Но тут у меня отлажены уклоны и нырки – не поймаешь. Прошло вскользь, но бровь зацепило. Тоже закапало красным на белое татами.

Ученики засвистели, подумали, что их сэнсэй меня достал. Ага, сейчас! Даже глаз не заливает, вижу все в оба. Гилли это понял, попытался провести связку с финальным пинком в пах. Отработал бедрами, сбил удар.

После хрустнувшего голеностопа каратист резко сбавил в скорости, перестал размахивать ногами и начал прихрамывать. Я глянул на Синтию. Моя спутница смотрела на это все широко раскрыв глаза. Успев подмигнуть, я прошелся по корпусу Гилли, чтобы тот опустил руки. Больно? Больно! А как насчет ребром ладони по ключице? Ее мышечным корсетом не спрячешь. Еще разок