Предотвратить Зону - Денис Бригсон

создают непримиримый контраст направлений. Сфера вообще не вписывается в их уклад. Она другой формы и не имеет направления, расположена ровно посередине между ними, не сближаясь в сторону кого-то из них и не принимая чье-либо направление. Она выступает точкой баланса и примирения. Смягчает контрасты и создает гармонию. Я подумала, почему же не у сферы главная роль среди трех сознаний? Но нет. Сфера частично исходит из верхнего и нижнего конусов, собирая все в общую конструкцию, связывая все три сознания в единую сущность, и они все вместе существуют в едином потоке восприятия окружающего и происходящего. Не знаю, понимаешь ли ты, что я хочу сказать? Сама вижу, что как-то несуразно получается объяснять.

– Ты говоришь какие-то невероятные вещи. Сложновато для того, кто не является аспирантом. Или ты все это выдумала только что? – рассмеялся Андрей.

Света демонстративно обиделась, но жених обнял ее и, чтобы смягчить вину, сделал вид, что ему интересно, и попросил рассказать еще.

– Ладно, – согласилась она, слегка насупившись. – Гармония в Трипсихионе не статична, а идет ритмичный обмен между сознаниями. Вместе, в состоянии баланса, они могут функционировать лучше, творить больше. Посмотри на эту пещеру, созданную его волей, чувством и разумом, слитых в нем в единое неделимое. Она прекрасна и гармонична. Здесь даже не спорь. И структура самого Трипсихиона сделана так, что три сознания соответствуют трем фигурам в ней. Если сопоставить, например, так, что нижний конус – рациональный, верхний – эмоциональный, а сфера – интуитивный модуль, то это подчеркнет их различия. Но они непохожие друг на друга части одного целого. А если модули будут каждый сам по себе, то общая структура вряд ли долго просуществует: сознания по отдельности станут более слабыми, направленными каждое по своему вектору, даже, может, противоборствуя друг другу до тех пор, пока одно из них не разрушит остальные. Но тогда и сам победитель будет слаб. И сущность будет более слаба и может вообще погибнуть. А вот вместе они сильно укрепляют друг друга. Эмоциональное сознание побуждает к действию, живо реагирует на окружение, стремится творить и взаимодействовать. Рациональное – стремится найти более подходящее решение и ведет к лучшему результату, оптимизируя усилия и концентрацию на нужных направлениях. Интуитивное – помогает определить нужный вектор, учитывает вероятность и последствия, а также компенсирует негативные последствия и развивает потенциал успешных…

– Стоп! Стоп! Стоп! Стоп! – взвыл Андрей. – У меня сейчас мозг закипит от всего этого. Сдаюсь! Мне, честно, наплевать на твоего трипсиха, прости. А вот на яго… Что с твоими глазами? – внезапно спросил он.

– Что?

– Твои глаза! Они фиолетовые! И на ноздрях вон какой-то налет.

Света замерла в недоумении.

– Это все пещера. Или этот твой трипсихон, – возмущенно произнес Андрей. – Надо уходить отсюда обратно в домик. Там доночуем, а завтра уйдем пешком из этого дурацкого места. – И потянул невесту на выход.

* * *

Света кашляла всю оставшуюся ночь, виновато извиняясь перед Андреем, что не дает ему спать. Парню не спалось и без этого кашля, мысли были полны тревоги. Он очень переживал за любимую девушку, и если б была возможность, то он, не думая, забрал бы у нее эту астму себе. Чертова карьерная пыль. А еще эти фиолетовые глаза…

К утру приступы стали чаще. Ингалятор помогал, но ненадолго. Девушка мучилась. Андрей вскочил рано. Хмурый и невыспавшийся. Быстро развел костер, сделал чай и отнес любимой в домик, чтобы та не выходила наружу и не дышала пылью. Ее ненормальные фиолетовые глаза не давал ему покоя. Они, казалось, стали чуть больше. Или лицо так похудело у девушки? Но все это даже придавало Свете какую-то милую красоту и мультяшность.

Парень торопился. Он собрал все самое необходимое, что можно поместить в рюкзак. УАЗ почти исчез: кузова не было, виднелись погрызенные рама и двигатель, хаотично валялись покрышки, стекла и сидушки. Ящики с рассыпавшейся брусникой добавляли отчаяния и злости. На фоне карьерной серости выделялись рыжие штрихи налета на каменистой поверхности – следы былого корпуса машины. Пыль не доела лишь толстый металл, но обязательно вернется ночью и доест.

Андрей заглянул в домик:

– Надо идти. Как ты?

Измученное приступами лицо девушки говорило все без слов.

– У меня ингалятор заканчивается, – почти обреченно прошептала она.

– Ничего, сейчас выберемся из этого поганого карьера, и он тебе не понадобится.

Они с трудом забрались на верх заброшенной выработки – Андрей шел тяжело под грузом ноши, а Свете с усилием давалось дыхание. Пока взбирались по спирали, пару раз пришлось использовать ингалятор. Впереди был лес, и парень надеялся, что приступы астмы вдали от карьера сойдут на нет.

Путь по прямой не тратил так много сил, как подъем в горку. Андрей шел бодро в направлении таблички на дереве, что видел прежде, Света старалась не отставать. Казалось, они уже прошли достаточно, но старого указателя нигде не было. Андрей торопился. Света, держа темп жениха, начала задыхаться, пока не закашлялась в приступе. Парень помог девушке, они немного отдохнули и продолжили путь уже медленнее.

Спустя десять минут Андрей заметил впереди потемневший указатель и прибавил шагу. Подойдя к нему, он немного опешил. На табличке было написано странное название – «ур. Кивисалми» – и указано направление туда, откуда они только что пришли. Света подошла к обескураженному жениху.

– Урочище? Но там же карьер. Мы что, не туда пошли?

Андрей топтался на месте, сжав подбородок рукой, и что-то напряженно соображал.

– Что тут вообще с этими дорогами? Белиберда какая-то! – негодовал он. – Мы вышли из карьера по единственной дороге, развилок не было, свернуть никуда не могли…

Парень внезапно замер в оцепенении.

– Андрюш? – робко позвала его Света.

Он опустошенно посмотрел на девушку и глухо произнес:

– Следов от машины нет… Как же я это сразу не заметил?! Неужели мы пошли не в ту сторону? Надо возвращаться к карьеру. Там, наверное, не единственная дорога была, и мы пошли не по той.

Света покорно брела за своим женихом, стараясь ровно держать дыхание. Блуждание в незнакомых лесах пугало ее, сеяло потихоньку панику внутри. Слезы подходили ближе и готовы были хлынуть в любой момент. Ягод не набрали, за машину придется расплачиваться. Но они со всем справятся, только бы выбраться и вернуться в город. Триггером для безудержного плача стал очередной приступ астмы. Девушка, задыхаясь, сделала пару впрысков из ингалятора и громко разрыдалась. Андрей поспешил обнять и успокоить любимую. Она вздрагивала в его объятьях, но постепенно справилась с собой и тихо произнесла:

– Ингалятор почти пустой, осталось на один-два раза.

Андрей скинул рюкзак на дорогу, схватился руками за голову и молча ходил кругами. Кто ж знал, что карьер спровоцирует приступы, которые до этого почти исчезли. Еще пару раз, и его любимая