Источник - Галина Дмитриевна Гончарова

не получается! Красивая, привлекательная, да и Дамиан тоже на внешность не жалуется, а вот не совпадают две детальки. За косичку ее потаскать, как младшую сестренку, – пожалуйста! Но что-то более серьезное – никак. Хорошо, что она это понимает и не обижается.

– В столицу, ваше высочество?

– В столицу, Карла. И как друг – можете называть меня Дамиан.

– Хорошо, Дамиан, не стану отказываться. И заметим – я ни о чем не просила.

Дамиан не удержался и все же дернул ее за длинный рыжий локон. Ох уж ему эти женщины! Невероятные создания!

* * *

Разговор с родственниками жертвы – это всегда тяжело. Даже если ты уже четверть века в полиции. Даже если и больше!

Все равно. Видишь эти глаза, видишь непонимание, боль, отчаяние – за что?! Почему жизнь оказалась так жестока? Почему отняла у нас близкого человека?

Невесело было в доме Ламарров.

Занимался организацией похорон муж, жались к бабушке дети. Во дворе мрачно рубил дрова дед. Вот с него и начали разговор.

– Рент Ламарр, вы нам время не уделите?

– Уделю, отчего ж нет. – Этан Ламарр воткнул топор в колоду и кивнул Ноэлю на удобно уложенные бревнышки. – Тут присядем, покурим? Моя в доме дымить не разрешает, ругается. Занавески ей воняют, понимаешь, и детям вредно.

– Так и правда вредно же, – хмыкнул Ноэль.

– Потому и не спорю, но и отказаться не могу. Дымлю вот потихоньку. – Этан принялся набивать трубку. Высек огонек, умело прикурил, Ноэль вдохнул запах душистого табака.

– Хороший сорт.

– Сам смешиваю. Несколько покупаю, того поменьше, другого побольше, вкусно получается.

– Даже мне нравится, уж на что я не любитель.

– Тем лучше. Задавайте вопросы, рент. Я ж понимаю, что надо.

– Ну а раз так… что вы про невестку скажете, рент Этан?

Мужчина покривился.

– Дрянь баба. Чего про нее еще говорить… моя б воля, я бы со всеми поступил, как с выпускниками Королевского института, запретил жениться лет до двадцати пяти. Мужчинам так точно, а то и подольше. Бабам можно пораньше, лет с восемнадцати-двадцати, а мужикам рано хомут на себя надевать точно ни к чему.

Ноэль молча слушал. Ясно же, накипело. Пусть высказывается.

– Густаву еще двадцати не исполнилось, когда он эту ш-ш-ш-ш… стерву в храм повел. Как я его уговаривал! Подожди, ничего страшного, ну хоть пару лет потерпи… нет! Уперся! Уведут у него Мелани! А кому эта ш-ш-ш-ш… швабра нужна? Когда у ее родителей семеро по лавкам, папаша во все дни не просыхает, а мамаша прачкой работает? Просто – кому? И ее бы судьба белье стирать да колотушки получать, но вот, наш дурачок ее увидел, а она, не будь дура, и вцепилась, что та гиена.

– Ну, может, любила?

– А чего ж кошелек-то с деньгами не любить? У нас семья не бедная, я хоть и дымлю, а капли в рот не беру, и все в дом, все себе, все для жены и детей. А эта зараза пролезла…

– У вас не один сын?

– Сын, две дочери. Сына женили, начали дочерей замуж выдавать, так эта холера сына накрутила, он размером приданого возмущаться начал. Хоть и было все давно определено, что кому достанется. Но вот же ж! Чего это девочкам так много выделять, пусть их мужья содержат… а если муж не ахти какой окажется? Свой капиталец всегда быть должен, и независимость тоже. Вот тогда мне первый звоночек и прозвенел. Детей она родила, не поспоришь. Вокруг мужа – Гуся, Гуся. А вот пото-ом… Это Гуся… вот уж как назвала, так и получилось, этот дурачок был уверен, что Мелли белее лилии, а она ему такие рога наставила, хоть ты деревья в лесу бодай. Никем не брезговала!

– Даже так?

– Ничего не скажу, хитрая стерва, осторожная. Но не до конца паскудство свое продумала, она на работу устроилась, там любовников и принимала. Или сама в обед выскользнет, или к ней кто придет, а она дверь на замок… ну и так исхитрялась. Моя, кстати, знает. И одна из дочерей тоже. А вот Гуська даже не догадывался.

Ноэль нахмурился.

Второй раз уже? И так демонстративно это подчеркивать? Ну…

– Вы уверены? Доброхоты всегда найдутся, расскажут…

– Это-то да. И находились, и рассказывали, но вы сами с ним поговорите, сами и поймете.

– А с кем гуляла Мелани? Может, хоть имена знаете?

– Из последних вроде у нее Марко Вебер отметился. А может, и еще кто. Я ж свечку не держал, к чему оно мне надо?

Ноэль выразительно посмотрел на Этана. К чему? Да хоть знать, откуда неприятностей ждать! Не?

Как хотите, рент Ламарр, не похожи вы на дурака, который голову в песок, а голым задом всем опасностям навстречу – вдруг пронесет? Сын, может, и хлопал ушами, а Этан знать был обязан. Рент Ламарр взгляд понял и покривился.

– Понимаешь, Ноэль… ничего, что я так, по возрасту-то мы примерно равны?

– Да хоть горшком назови, только в печку не ставь.

– Вот. Меня Этаном можно, если что. Не хотелось нам с сыном ссориться. Младшая наша, Далия, попробовала ему глаза открыть, и вусмерть разругались. Мы их, конечно, потом помирили, но осадочек остался. Если б и мы ему сказали… поверил бы? Не поверил? Не знаю, Мелли – хитрая гадина была, кому хочешь голову заморочит. Но так мы хоть рядом, и она нас чуток побаивается, все же я им деньгами помогаю, жена моя с внуками, а когда б поругались, Мелани без пригляда и вовсе бы вразнос пошла. Не Гуське ж за ней смотреть! Он хоть и муж, но в шорах!

И с этим спорить было сложно.

Да, такое тоже бывает, когда муж или жена узнают последними. И остается им эта горечь на всю жизнь, а то и ломаются от такого известия, спиваются, смерти ищут: по-разному бывает. Ноэль и не такого насмотрелся. И ведь криком кричи, не услышат такие «любящие» нормальных слов, будут думать, что их «невинность ходячую» кто-то оболгать решил, перессорятся со всеми… и воют потом на пепелище, волками воют.

– А подруги у Мелани были? Хоть какие?

– Сестра ее, вот ее подруга. Мелли ей поспособствовала, выдала замуж за одного из друзей Гуськи, но там то ли сестра поглупее, то ли родня поумнее… не слишком-то они ладно живут. То Эмма прибежит поплакаться, то Мелли к ней идет. Если кто чего и знает, то точно – сестричка.

– Эмма?

– Келлер. Эмма Келлер, да они тут неподалеку живут, в двух улицах.

– Понятно. Спасибо, рент Этан.