Капитали$т. Часть 8. 1994 - Деметрио Росси

России. Можно купить много чего интересного, очень дешево. Но есть негативный опыт — та же Куба, например. Серьезные люди вложились в казино и гостиницы, а потом пришли какие-то бородатые ребята с «калашами», и все отжали. Не по понятиям, что называется. Поэтому, серьезные люди, конечно, в сторону России смотрят, но психологический порог инвестиций в пять-десять миллионов переступить боятся, помнят кубинские грабли. Да и с пятеркой-десяткой приходят в основном авантюристы. Джентльмены удачи и охотники за сокровищами, которые готовы сильно рисковать ради большого процента. Насколько я помню, ничем хорошим это не закончится. Ни для кого.

Вечером я в кино. Со спутницей — моделью откуда-то из Сибири. Зовут Жанна. Жанна приехала покорять Москву, и она уверена, что у нее все получится. Лично я в ее способностях не сомневаюсь. Волевая, целеустремленная, жесткая, красивая. В двадцать два года у нее уже туристическая фирма — маленькая, но своя. И еще — модельный бизнес, в самом широком понимании. И рекламное агентство она, вроде бы, открывает. Жанна арендовала офис в офисном центре, который мы приобрели год назад. Там и познакомились.

Мы смотрим последний голливудский хит. «Леон-киллер». Вообще, золотой век Голливуда продолжается. «Криминальное чтиво», «Побег из Шоушенка», «Форрест Гамп», «Скорость» — все это в один год!

Но сейчас мы смотрим «Леона» — трогательный фильм о добродушном, слегка чудаковатом киллере, который убивает только плохих («ни женщин, ни детей!») В реальности эти ребята, конечно, сильно отличаются от киношного образа. И «кодексом чести» там не пахнет, убивают тех, кого нужно, на кого укажут, с сопутствующими потерями среди непричастных, которым не повезло оказаться поблизости.

Стреляют у нас не меньше, чем в «Леоне», а может и больше. За последнее время убиты авторитетные «бауманцы» — «законник» Глобус и Бобон, который считал себя «бандитом номер один» на Москве. В Нью-Йорке выстрелом в голову убит небезызвестный Олег Коротаев — выдающийся боксер и не менее выдающийся гангстер.

А один из «ореховских» авторитетов по прозвищу Дракон устроил расстрел вполне в духе «Леона» — пострелял кабардинцев из-за пустякового конфликта. Три трупа.

— Понравился фильм? — спросил я Жанну после сеанса.

— Фильм классный, — отозвалась она, — но мне грустно.

— Это потому что Леон погиб?

Она отрицательно тряхнула волосами.

— Нет. Он и должен был погибнуть. Выполнил свою миссию, и больше не нужен. А грустно мне потому что везде одно и тоже. У нас киллеры, разборки и стрельба. И у американцев — киллеры, разборки и стрельба. Я же иногда думаю — вот заработаю здесь денег…

— Сколько? — с улыбкой перебил я.

— Да неважно, — отмахнулась она. — Сколько смогу. Хотя бы миллион баксов. И свалю туда, где нормальная жизнь. Где нет всего этого дерьма, — сказала она с какой-то обреченной яростью.

— А здесь ты как бы на вахте? — уточнил я.

— Точно! — Она с удивлением посмотрела на меня. — Здесь — вахта. Как раньше — на Севере. Не живешь, а работаешь, зарабатываешь бабки, чтобы потом пожить как люди… Как нормальный человек! С миллионом можно попробовать, я считаю. Многие так живут, у тебя разве не так?

— Гм… — сказал я задумчиво. — Я не думал об этом, честно говоря. Но ты отвлеклась, почему тебе грустно от этого фильма?

— Потому что он показывает, что там то же самое говно, что и у нас. Бандиты, менты продажные и все такое. Что бежать некуда, понимаешь? И тогда эта гребаная вахта теряет смысл. Что работай, что не работай — из говна не выгрести. Мотивация пахать пропадает. И жить тоже.

— Раньше люди думали, что есть где-то заграница, — сказал я. — В которой сотни сортов колбасы без очереди. И джинсы какие хочешь. И тачки красивые. И вообще, почти рай. Сейчас многие съездили, посмотрели, тачки привезли, и джинсы, и колбасу. Это все там есть. Но там не рай. Обычная жизнь со своими законами и проблемами. Она везде такая, обычная. Хоть в Африке, хоть в Америке.

— Должна быть у человека мечта, — сказала она твердо. — Без мечты только спиваться. Вот ты сейчас о чем конкретно мечтаешь?

— Глобально? — спросил я.

— Глобально! — сказала она с вызовом.

— Я мечтаю сделать так, чтобы жизнь изменилась хоть немного к лучшему, — сказал я. — А потом — немного отдохнуть.

— Банально. — Она, кажется, была разочарована. — Чья конкретно жизнь? Твоя? Моя? Того парня?

— Да черт его знает, — развел руками я. — Жизнь и все. Сделать хоть немного лучше. В силу своего понимания, конечно. Если получится, то я буду считать, что моя жизнь в общем-то удалась. Мало, что ли? И вообще, все это чистая риторика… Наша, народная.

— Это как? — удивилась она.

— А очень просто! Нашим людям неинтересно просто жить. Нашим людям нужно жить для чего-то. Для великих дел. Коммунизм построить, например. Или всем срочно сделаться миллионерами. Какой-нибудь бюргер работает всю жизнь официантом или сантехником и счастлив. А наш человек, даже если миллионы получит, все равно будет с кислой физиономией рассуждать о великих космических смыслах происходящего. Или о том, что все тлен и суета сует, цари Соломоны, мать их.

— Так я и хочу обычную жизнь! — воскликнула Жанна. — Чтобы дети… и муж! И вообще, семья!

— И чтобы миллион баксов, — поддел я. — Обычная жизнь обычного миллионера. Семья…

Я на мгновенье задумался. Попытался представить Жанну у плиты, или проверяющей домашнее задание у ребенка… Не получилось.

— Слушай, — сказал я задумчиво, — а ты вообще готовить умеешь?

— Домработница готовит, — легкомысленно ответила она. — В общем, смысл жизни мы обсудили. Куда поедем?

— Ко мне поедем, — ответил я.

Когда я изложил свои соображения Василию Ивановичу, он, кажется, не удивился.

— Акт устрашения… — сказал он, выслушав меня. — Понимаю. Это может быть опасно. Будут искать, причем очень серьезно.

— Не акт устрашения, — поправил я. — Иммитация покушения. Этот человек должен подумать, что его действительно хотят убить. Найдем кому поручить такое?

— Я сам сделаю, — сказал Василий Иванович. — За руль кого-нибудь из парней, а сам буду делать. Одной обоймы из «калаша» будет достаточно?

— Вполне, — сказал я.

Василий Иванович тяжело посмотрел на меня.

— Где-то неделя на подготовку, — сказал он. — Посмотрим,