Вектор силы - Энтони Гард

Сплав был чужеродным, структура рун на поверхности казалась хаотичной. Чтобы понять, как пустить ток по выгоревшим дорожкам, нужна была матчасть. Теория. Инструкция по эксплуатации. Или хотя бы базовый учебник по волновой структуре артефактов.

Ваня спрятал оплавленный кругляш обратно в карман и вытер лицо полотенцем. Бледность сменилась румянцем упрямства. Ментальная броня снова встала на место, но теперь на ней были выжжены новые правила игры.

«Инструкция… — Ваня посмотрел на свое отражение, в его глазах снова появился привычный блеск механика. — Где эти снобы держат свои заумные книги?»

Ответ пришёл мгновенно. Библиотека. Главное книгохранилище Академии, где веками пылились секреты старой силы. Нужно попасть туда сейчас, пока хищники в лектории не поняли, что следующая атака станет для простолюдина последней.

* * *

Сад Московской Высшей Михайловской Академии утопал в полуденном солнце, больше напоминая декорацию к историческому фильму, чем живой кусок природы. На полированных мраморных дорожках не росло ни травинки, ни один упавший лист не нарушал идеальную геометрию — казалось, вышколенная прислуга ловила их на лету. Вдоль безукоризненно подстриженных аллей замерли изящные скамейки, на которых отдыхала молодая элита Империи.

София Разумовская плыла по тенистой дорожке, полностью погружённая в смартфон. В воздухе стоял приторно-сладкий аромат роз. Софию этот запах всегда немного раздражал — слишком предсказуемо, слишком правильно. Парк дышал показным благополучием, но Разумовская знала, что за этим фасадом скрываются тонны грязных секретов, которые так приятно вытаскивать на свет.

Энергия дара вибрировала на кончиках пальцев, отзываясь покалыванием. Экран мерцал, строчки статистики паблика неслись вверх сами собой, и София получала от этого почти физическое удовольствие. Контроль над чужими жизнями пах озоном и нагретым стеклом. Она крутила на пальце всю столичную знать, не делая ни одного лишнего движения.

Рядом с Софией — две подружки. Катя Трубецкая, то и дело хлопая ресницами, восторженно заглядывала Софии в лицо, делясь сплетнями. Маша Милославская двигалась вальяжнее, с показным изяществом потягивая кофе из фарфоровой кружки.

— Софи, это просто разрыв! — Катя всплеснула руками. — У Оболенского в профиле закрыли комментарии! Родственники уже на ушах, требуют удалить твоё видео!

На лице Софии — озорная усмешка. Цифры просмотров под постом росли с бешеной скоростью. Укол ядом подействовал, и София смаковала этот момент.

— Пусть требуют, — ровно обронила Разумовская, и в её тоне звякнул металл. — Дилара сама виновата. Не умеет тренировать своих ручных графов.

Презрение к Юсуповой шевельнулось внутри. Иметь такой древний род, такую дикую силу крови — и так бездарно, так дешёво подставиться перед всей Академией из-за какого-то плебея! Публичная истерика Дилары была верхом безвкусицы.

Маша сделала глоток кофе и, прищурившись, заглянула Софии через плечо. Она бегло осмотрела пустую аллею, словно выискивая кого-то среди кустов.

— Слушайте, девочки, — Маша понизила голос, — а вы заметили, что на вводной лекции кое-кого не хватало?

Катя понимающе округлила глаза и закивала:

— Точно! Нарышкиной ведь не было. Где Агата запропастилась? Она вообще собирается учиться?

София остановилась у фонтана. Прохладная морось коснулась её кожи, принеся мимолётное облегчение. Прорицатели всегда казались ей слишком туманными. Ей требовались факты, признания и скандалы, а Нарышкины вечно скрывались за маской своих загадочных пророчеств. София заблокировала телефон и отмахнулась от вопроса.

— Ой, девочки, да попробуй разбери этих прорицателей, — София иронично усмехнулась. — У них вечно то ретроградный Меркурий, то очередные видения из прошлого века. Наша снежная принцеска, наверное, опять в сугробе застряла. Ну или увидела в кофейной гуще, что сегодня на лекции будет скучно.

Катя и Маша захихикали, прикрывая рты ладонями в перчатках. Их смех разнёсся над дорожками сада, растворяясь в журчании фонтана.

* * *

Парадный блеск Академии остался позади, как только Иван переступил порог библиотеки. Высокие стеллажи уходили под потолок, теряясь в полумраке, а в прохладном воздухе лениво плавали пылинки. Пространство дышало звенящей тишиной, пропитанной запахом книжного клея и старых страниц. Покой и мудрость веков буквально ощущались кожей.

Иван оглядел уходящие в глубину зала ряды книг, одернул мундир и уверенно зашагал к массивной дубовой стойке. От его шагов даже паркет не скрипел, поддерживая известное правило о тишине.

За стойкой сидел пожилой библиотекарь в строгом сюртуке. С почти ритуальным наслаждением он пил чай из тонкой фарфоровой чашки, громко прихлёбывая. Иван подошёл вплотную. Библиотекарь медленно надел очки и застыл, рассматривая неопрятный вид парня.

— День добрый, — негромко нарушил тишину Иван. — Мне бы почитать чего-нибудь. Самый базовый учебник по местной матчасти. Желательно с картинками и без лишней воды.

Библиотекарь приподнял брови, оторвавшись от чашки. Он медленно перевел взгляд на раскрытый журнал, аккуратно провел пальцем по строчкам и снова посмотрел на Ивана.

— Сударь… Вы из новоприбывших? — с лёгким недоумением поинтересовался библиотекарь. — Учебный год начался всего два часа назад. Обычно молодые господа изволят посещать библиотеку ближе к зимней сессии. И то — исключительно по настоянию ректората.

— А я не из господ, — отрезал Иван. — Так есть у вас база или нет?

Библиотекарь не возмутился. Напротив, он стал всматриваться в лицо Ивана с нарастающим профессиональным интересом. На губах старика появилась понимающая улыбка.

— А, кажется, я про вас слышал, — тихо проговорил библиотекарь, закрывая журнал. — Разумеется, сударь. Упорство — редкое качество в этих стенах. Подождите минуту.

Старик плавно встал, шурша полами сюртука, и направился вглубь лабиринта стеллажей. Он поднялся по приставной лестнице возле одного из дальних, погружённых в тень шкафов, и аккуратно снял с верхней полки массивный фолиант. Медленно спустился, сдул с обложки плотный слой пыли и негромко закашлялся.

Вернувшись к стойке, он с глухим стуком опустил книгу перед Иваном. На толстой кожаной обложке было глубоко вытиснено название: «Теория потоков и распределение чистой силы».

— Лучшее из того, что у нас есть для начинающих, — библиотекарь похлопал ладонью по потёртой коже фолианта. — Написано ещё в прошлом веке, зато язык сухой и точный. Без… как вы изволили выразиться, лишней воды.

Иван придвинул массивный том к себе. Кожа переплёта была холодной и шершавой. Он наугад открыл пожелтевшую страницу — и глаза наткнулись на сложную круговую схему. Парень одобрительно хмыкнул, на лице впервые за день появился азарт.

— О, чертежи, — в голосе Ивана прозвучало одобрение инженера. — Это мы понимаем. Спасибо, отец.

Иван подхватил книгу под мышку, развернулся и своей привычной походкой направился к выходу.

Библиотекарь смотрел ему вслед, оценивая упрямую рабочую спину, которая отказывалась гнуться под весом чужого мира. Затем он обмакнул перо в чернильницу и вывел размашистым почерком в пустом журнале: «Иван Токарев. Книга № 412. День первый».

* * *

Двери трапезной распахнулись,