Горизонт Неизбежности - Дмитрий Полометин

Что плохо вязалось как с разбитым носом, так и с самой ситуацией, в которой он оказался.

Присмотревшись, Русаков разглядел на его запястьях кровоподтеки, из чего сделал вывод, что оказывал сопротивление Волков, уже будучи в наручниках.

Неодобрительно покачав головой на самоуправство группы задержания, он открыл дверь и зашел внутрь.

Бережно поставив бумажный пакет на стол, он расположился в кресле напротив, и обнаружил, что Волков вовсе не спит, а внимательно его разглядывает.

— Вы не дознаватель. — Сказал он утвердительным тоном. — Да и на адвоката тоже не похожи. По манерам я бы предположил, что вы большой начальник. Из прокуратуры? Нет, у вас лицо слишком интеллигентное. И не из Внутренней Безопасности — у местных повадки погрубее. И кто же вы тогда?

На лице Русакова промелькнула тень любопытства. Скрестив руки на груди, он с интересом ждал продолжения.

— Думаю, вы местный. — Прищурился Пол. — Должность у вас наверняка какая-то незначительная, но уровень допуска явно высокий. И вы всерьез думаете, что это произведет на меня впечатление, да? Ну-ну. А что в пакете?

Русаков фыркнул и развернул бумажный пакет:

— Я принес тебе луковый суп из ресторана. Поверь, это именно то, что нужно, чтобы прийти в себя.

С этими словами он выложил на стол миску супа и бумажный стакан.

— А в стакане что? — Нахмурился Пол, подозрительно принюхиваясь.

— Ирландский кофе. — Охотно пояснил Русаков. — Он в твоей ситуации тоже не повредит. Расскажешь мне, в чем именно тебя обвиняют?

Волков небрежно пожал плечами:

— А почему бы вам не спросить об этом тех парней, что привели меня сюда? Сколько мне помнится, в перерывах между ударами и разрядами из шокера они были весьма красноречивы.

Русаков хмыкнул:

— Могу себе представить. Но видишь ли, я не доверяю тем, у кого хорошо подвешен язык. Особенно если это профессиональные обвинители.

— И это выдает в вас человека, который плохо разбирается в людях.

— Совершенно верно, Пол. Но сейчас это обстоятельства не играет тебе на руку. Поэтому лучше отвечай на вопросы развернуто и честно.

Коротко зевнув, Волков изобразил на лице крайнюю степень скуки:

— А вы, значит, тот самый добрый полицейский, который с порога располагает к себе, да? Принесли мне миску супа и стакан кофе, а я в благодарность должен проникнуться к вам доверием и во всем соглашаться с обвинением? Такой у вас план?

Александр Анатольевич вздохнул:

— Я вообще не полицейский. И прежде чем ты выльешь этот суп мне на голову, скажу, что не имею никакого отношения к стороне обвинения по твоему делу. Меня зовут Александр Анатольевич Русаков, и ты верно подметил — я местный. А моя должность называется «директор Шестого Управления».

Пол равнодушно пожал плечами:

— Мне это ни о чем не говорит.

— И не должно говорить. — Согласился Русаков. — Но по итогам нашей беседы я или оставлю тебя здесь, дожидаться суда, или предложу тебе работу.

Задержанный невоспитанно присвистнул:

— Работу? Что же вы сразу не сказали, что это собеседование? Я бы хоть оделся поприличнее.

Русаков укоризненно покачал головой:

— Хватит паясничать, Волков. Терять тебе все равно уже нечего. Чтобы твоя жизнь пошла по плохому сценарию, тебе совершенно ничего не надо делать. Но честный разговор со мной может дать тебе шанс. А пока лучше поешь. — Он подвинул ему миску супа. — На голодный желудок мир кажется чересчур враждебным.

Покосившись на него с сомнением, Пол потянул к себе миску и заглянул внутрь. Воздух наполнился упоительным ароматом лука, специй и плавленого сыра.

Русаков достал из внутреннего кармана пиджака запаянную в пластик одноразовую ложку и молча положил ее на стол.

— Ладно, допустим. — Кивнул Пол, принимая столовый прибор. — Если вы не от обвинения, значит, от защиты?

— А это будет зависеть от итогов нашей беседы. — Александр Анатольевич пожал плечами. — И начнем мы с того, что обсудим отчет, составленный сегодня утром инспектором Кашиным.

Пол мгновенно поскучнел и сосредоточился на своей трапезе, а Русаков удовлетворенно кивнул и продолжил.

— Итак, получив заявку на боевое патрулирование, ты направил катер к «Вайноне». Станция не подавала признаков жизни, поэтому ты решил подойти поближе и случайно нарушил охранный периметр.

Волков смерил его разочарованным взглядом и буркнул:

— Я уже все рассказал, добавить мне нечего. А творчество инспектора Кашина меня не интересует.

В глазах Русакова мелькнуло сочувствие, но он продолжил:

— Первым же попаданием охранная система повредила катеру основной двигатель, делая отступление невозможным. Понимая, что вам не уйти, ты приказал экипажу занять аварийный модуль, а сам начал маневрировать, пытаясь точечными импульсами вывести из строя внешнее вооружение.

Не отрываясь от супа, Пол энергично закивал:

— Блестящее умозаключение от человека, который никогда в своей жизни не управлял боевым катером.

Хмыкнув, Русаков продолжил как ни в чем ни бывало:

— Одним из неудачных попаданий ты повредил силовой отсек, вследствие чего квантовый реактор пошел вразнос и выжег всю электронику в округе. А заодно уничтожил аварийный модуль и вывел из строя катер. Что ты на это скажешь?

Отставив в сторону пустую миску, Пол сделал первый глоток кофе и пожал плечами:

— Знаете, прокурору очень хочется поскорей закрыть это дело. И он уже намекнул, что мне скостят срок, если я признаю вину. Уже через пару лет я выйду и смогу наняться пилотом грузовика на какой-нибудь сырьевой колонии. А смерть моих друзей так и останется нераскрытой. Так какого ответа вы от меня ждете? Правильного или честного?

Александр Анатольевич покачал головой:

— Правильный прибереги для прокурора, хотя едва ли это чем-то тебе поможет. Я же требую честности.

Смерив его насмешливым взглядом, Пол шутливо отсалютовал картонным стаканчиком:

— Благодарю за суп и приятную беседу, Александр Анатольевич. Но на этом наш разговор закончен. А прокурору передавайте привет.

Несколько секунд Русаков размышлял, испытующе разглядывая задержанного.

Приняв какое-то решение, он кивнул и опустил руку в карман пиджака. Раздался отчетливый щелчок и в воздух в помещении подернулся рябью, а уши мгновенно заложило.

В то же мгновение все записывающие устройства в тюремном блоке были отключены, а на контрольном пункте разом погасли все экраны.

И начальник охраны, который жадно ловил каждое слово, сказанное в комнате допросов, разочарованно выругался.

Вынув руку из кармана, Русаков продемонстрировал крошечную капсулу, выплавленную из черного металла:

— Знаешь, что это такое?

— Да. — Не веря своим глазам, прошептал Пол. — Это анонимайзер первого уровня. Эффективное средство для обеспечения полной приватности. Крайне дорогая вещица. И запрещенная.

— Верно. — Русаков усмехнулся и спрятал капсулу обратно в карман. — Вот только официально это был