Любить вампира – это хаос - Аура Хейс

– Полегче, Рэмбо! – раздается испуганный баритон.

Я поднимаю взгляд и вижу пару ярко-зеленых глаз, широко распахнутых от шока.

Я покрепче сжимаю ствол и навожу его на незнакомца, который медленно поднимает руки, показывая, что безоружен.

– Что за черт? Ты кто вообще такой? Почему следишь за мной? – бросаю я обвинения, задыхаясь.

– Что? Слежу за тобой? – В его голосе звучит неподдельное недоумение. – Я даже тебя не знаю, – продолжает он спокойно. – Я живу на этом этаже. Полагаю, мы… – он с опаской поглядывает на пистолет и склоняет голову набок, – соседи.

Я еще раз оглядываю коридор в поисках чего-то подозрительного, а затем снова смотрю в его глаза и не вижу в них и капли злого умысла.

Ну ты и параноик, Селин!

Из-за своей работы я сама не своя. Не то чтобы ситуация в клубе стала официальным расследованием, но она тревожит меня не меньше.

Со вздохом я ставлю пистолет на предохранитель и убираю его в кобуру. Мужчина медленно опускает руки и с опаской смотрит на меня. Я провожу ладонью по лицу, пытаясь взять себя в руки, а потом опускаю плечи и позволяю себе расслабиться.

– Слушай, прости, что наставила на тебя ствол. В последние пару дней у меня такое творится… – Я безрадостно усмехаюсь и смотрю на незнакомца. И тут же заливаюсь смехом, увидев коробку пиццы у него на голове. Понятия не имею, как я это пропустила. Видимо, из-за шока – я же думала, что на меня напали.

– Классная шляпа.

Как он умудрился водрузить себе на голову коробку с пиццей и не уронить ее – для меня загадка.

Его красивые губы растягиваются в усмешке, и он отпускает меня, чтобы схватить коробку.

Пока он этим занят, я позволяю себе как следует его рассмотреть. И сердце у меня начинает биться чаще – и на этот раз не от страха.

Его рыжие кудри по-мальчишески ниспадают на лоб и аккуратно лежат на затылке. Отдельные пряди падают ему на глаза, и я едва сдерживаюсь, чтобы не убрать их. На носу сидят очаровательные очки, которые служат идеальной оправой для этих невероятно ярких зеленых глаз. На нем практически такая же одежда, как и на мне, – черные свитер и брюки. Из-под ворота свитера выглядывает тонкая серебряная цепочка.

На вид он не опасен. Подтянутый, но худощавый, и возможно, я слишком самонадеянна, но думаю, в рукопашной схватке я бы с ним справилась. Не зря же я столько часов провожу, занимаясь боксом. Однако есть в нем какая-то резкость, из-за которой я стараюсь быть настороже.

– Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Пиццу нужно было защитить любой ценой. – Он постукивает по коробке, выводя меня из ступора.

Я качаю головой, испытывая отвращение к себе за то, что так явно его разглядывала.

А по его самодовольной ухмылке становится ясно, что он это заметил.

– В следующий раз будь повнимательнее – не хватай первую попавшуюся незнакомку, и все будет хорошо, – ворчу я, хотя, скорее всего, я сама виновата, что не смотрела по сторонам.

– Это ты в меня врезалась, – парирует он, а я пытаюсь обойти его и пройти к своей двери. Горячий душ, кровать и книга – вот что мне необходимо после такого насыщенного дня.

Он резко хватает меня за предплечье. Мой взгляд падает на его мускулистую, с проступившими венами руку, в которой моя кажется совсем крошечной, а затем я вновь встречаюсь с его глазами.

– Может, поужинаем вместе? – выпаливает он, и прядь рыжих волос снова падает ему на глаза. Он откидывает ее назад резким движением головы, не отводя от меня пристального взгляда. В его глазах есть некий хищный блеск – не отталкивающий, но сосредоточенный. Внутри все сжимается, приказывая не двигаться. Не знаю, в чем дело, но я снова начеку.

– Не стоит. Мы же вроде выяснили, что совсем друг друга не знаем.

Его глаза расширяются, и он отступает на шаг, отпуская мою руку.

– Прошу прощения, какой же я невоспитанный. Я только что въехал. – Он указывает на дверь квартиры рядом с моей и ухмыляется, словно это все объясняет.

– А что случилось с Кори? – Он жил здесь так же долго, как и я, и ни разу не обмолвился о переезде. Он неоднократно пытался со мной флиртовать, но все без толку. Я не особо люблю самодовольных мажоров, но мы поддерживали вежливые отношения и болтали о пустяках, когда сталкивались в коридоре. – Я буквально на днях видела его, и он ничего не говорил о переезде.

– Так вот кто жил здесь до меня? – говорит незнакомец так, будто знает больше, чем показывает. Он перекладывает коробку с пиццей в другую руку. – Управляющая компания позвонила насчет внезапно освободившейся квартиры – я был в листе ожидания. Сказали, что прежнему жильцу подвернулся какой-то шанс и ему пришлось срочно уехать. – На этих словах он почему-то усмехается. Я смотрю на него с подозрением, а он лишь плечами пожимает.

Я, должно быть, совсем схожу с ума, потому что принимаю абсолютно иррациональное решение. Слова сами срываются с губ прежде, чем я успеваю их обдумать. Мной словно овладевает какое-то чувство, которое я не могу контролировать. По неведомой мне причине меня словно магнитом тянет к этому незнакомцу. У меня есть ствол, и, если я пропаду, люди заметят, так что черт с ним.

– А знаешь что? У меня был просто дерьмовый день, и я бы с удовольствием съела кусочек пиццы. – Он победоносно вскидывает в воздух кулак, а я смеюсь. – Показывайте дорогу, мистер… – Я растягиваю последнее слово, чтобы он понял, что я не знаю, как к нему обращаться.

– Я – Завьер. Но друзья зовут меня Зав.

– Привет, Завьер. – Я намеренно называю его полное имя. – Меня зовут Селин. – Я протягиваю ему руку, и он хватает ее. Когда наши ладони соприкасаются, я чувствую легкое покалывание, но, возможно, мне это просто показалось из-за похмелья и моего напуганного состояния.

Он держит мою руку дольше, чем требуется, и наконец отпускает ее.

– Проходи. – Его ключи позвякивают, и я прохожу в квартиру.

Я ни разу не была в квартире Кори, поэтому не знаю, чего ожидать. Мы живем в обычном доме со съемным жильем, и я предполагала, что у всех комнаты примерно одинаковые, но его квартира гораздо больше моей. В гостиной стоит большой черный диван, а на стене висит огромный плоский телевизор. В комнате почти нет элементов декора, кроме нескольких киноафиш и спортивных сувениров, в частности хоккейных.

– Увлекаешься хоккеем? – спрашиваю я.

– Не особо. – Он ставит