Любить вампира – это хаос - Аура Хейс

Шумные, густонаселенные города – территория вампиров, отдаленные леса – убежище оборотней, сирены предпочитают пляжи, драконы – горные хребты и так далее. Сильные дожди говорят о пересечении путей нескольких видов в одном месте или наплыв одного конкретного. Мне придется держать ухо востро и смотреть в оба на случай, если что-то пойдет не так. Селин для меня в приоритете, и я не могу позволить банальной межвидовой драме вмешиваться в ее жизнь или подвергать риску.

Однажды, в ближайшем будущем, мне придется рассказать Селин, кто я.

Теперь, когда я знаю, что она есть, я ни за что не смогу без нее существовать. Да, сейчас она смертна, но однажды я смогу ее обратить. Когда она будет готова.

А что, если она никогда не будет готова?

Я отгоняю прочь эту мучительную мысль – страх, поселившийся там, где раньше располагалось мое сердце. Она обратится. По-другому и быть не может. Я не смогу смириться со своим жалким существованием после того, как нашел свою пару, но потерял ее из-за такой глупости, как естественное старение.

Но мне нужно быть осторожным, я знаю. Она не просто смертная, но еще и детектив, а это значит, что уровень ее скептицизма зашкаливает. Я вижу, что после вчерашнего вечера она надела броню. Я бы прорвался силой через эту броню, если бы мог, но вместо этого окружу ее заботой, которая, знаю, ей необходима.

Я останавливаюсь на красный и провожу рукой по своим непослушным волосам.

Заезжаю на парковку многоквартирного дома и паркуюсь на своем месте. Я знаю, что это мое место, потому что повесил на него табличку: «Это место Зава, так что даже, черт побери, не вздумайте здесь парковаться. Нарушители будут съедены». В качестве завершающего штриха я добавил смайлик в очках с едва заметными клыками, которые, кроме меня, никто и не разглядит.

Я поднимаюсь на лифте, и, как только двери открываются, в нос ударяет аромат Селин, которым пропитан весь этаж. Я позволяю ему вести себя к ее двери. Не оглядываясь по сторонам, зная – благодаря вампирскому чутью, – что рядом никого нет, я вхожу в ее квартиру. Убираю украденный со стойки консьержа универсальный ключ и падаю на колени, когда ее сильный аромат ударяет мне в ноздри.

Его одновременно слишком много и недостаточно.

Моя пара.

Я слышал, каким сильным может быть запах твоего партнера, но не догадывался о том, что он действительно может поставить тебя на колени. Потребуются колоссальные усилия, чтобы не поддаться низменным потребностям и не заявить о своих правах на нее, прежде чем она будет готова.

Я с трудом поднимаюсь с пола и медленно всматриваюсь во все детали, в которых видно, что это именно ее квартира. Повсюду стоят искусственные свечи со светодиодными огоньками, будто колышущимися на невидимом ветерке. По темно-бежевому дивану у стены в гостиной разбросаны декоративные подушки и пушистые пледы. Я без причин начинаю злиться, что этим неодушевленным предметам дозволено покрывать тело Селин и дарить ей тепло и уют, которые я так отчаянно хочу ей дать. На стене висит одна единственная фотография цветов в рамке, а напротив стоит небольшой телевизор. На столе – стопка книг. Подкравшись к дивану, я провожу по нему пальцем и вдыхаю запах.

Восхитительно.

Моя.

Мои клыки выдвигаются сами собой, и я провожу по ним языком. Учитывая, как сильно на меня влияет Селин, мне скоро понадобится пакет крови. В моем возрасте мне нужно питаться всего раз в несколько недель и пить лишь определенную пакетированную кровь. Я бы ни за что не стал баловаться той отвратительной жидкостью, что течет по венам моих жертв, – это все равно что пить воду из канализации. Я не стану до такого опускаться. От одной мысли об этом я содрогаюсь от недовольства и падаю на диван с глупой улыбкой, и на мое лицо тут же падает подушка, окутывая меня неповторимым ароматом Селин, напоминающим ежевику.

Что-то шлепает меня по руке, свисающей с дивана, и я замираю, потому что это точно не подушка. Убираю подушку и прищуриваюсь. Из-за дивана на меня смотрит черная тень с двумя желтыми глазами. Небольшой хвост нетерпеливо покачивается за спиной этого пушистого кота, и я поворачиваюсь на бок, чтобы получше его рассмотреть. Мы пристально разглядываем друг друга в безмолвной борьбе за превосходство, после чего кот запрыгивает мне на живот и начинает мять своими лапками грудь.

– А ты кто такой? – Я глажу котика по голове, и он ластится ко мне.

Металлический звон привлекает мое внимание, и я дотрагиваюсь до маленького ошейника, висящего у него на шее.

– Полуночник, значит? – Я чешу его подбородок, и он начинает мурлыкать, как моторная лодка. Улыбаясь, я кладу кота себе на шею, словно шарф, и продолжаю осматривать квартиру Селин. – Странно, что Селин не дала тебе более необычное имя. Например, Боб. Или Оладушка. Может, Жженая зефирка. – Кажется, он урчит от удовольствия, услышав это имя. – А оно, как я вижу, пришлось тебе по душе?

Зная, что она на работе, я решаю исследовать пространство, чтобы понять, что ей нравится. Она так быстро выбежала из моей квартиры и скрылась здесь, что я понял: она очень сильно ценит это место и укрывается в нем, когда чувствует себя не в своей тарелке.

Я вхожу в ее спальню и медленно перечисляю в уме все, что вижу. Мое внимание тут же привлекает шкаф с аккуратно разложенной по цветам одеждой – преимущественно черной. Я бесшумно подхожу к нему и залезаю внутрь, предварительно раздвинув вешалки, чтобы мне было комфортнее стоять. Полуночник продолжает урчать, не обращая внимания на мои действия. Я стою там, вытянувшись в струнку, какое-то время и вдруг замечаю одежду, сваленную в кучу на стуле. Я знаю, что она чистая, потому что естественный аромат Селин перебивает мерзкий запах стирального порошка.

Надо помочь ей и сложить одежду.

Когда я наклоняюсь к кровати, Полуночник спрыгивает с моих плеч и устраивается на подушке. Я хватаю кучу одежды, кладу ее на край и начинаю аккуратно складывать. Из-под кровати выглядывает клочок чего-то черного и кружевного, и я тут же его хватаю.

Нижнее белье Селин.

Так вот что было под тем откровенным платьем, когда мы танцевали в клубе? Мои ноздри раздуваются, когда я глубоко вдыхаю и, помимо ее ежевичного аромата, улавливаю едва заметные ванильные ноты.

Неужели наш танец завел ее? Когда она возбуждена, ее аромат становится более сложным.

Мои губы изгибаются при мысли о том, что я влияю