Лучшее завтра. Книга 1 - Ппан Ким

– Это моя одноклассница. Иди за своими вещами. Я тоже скоро приду.

– Ага.

Разговор снова прервался. Сонджэ ушел? На всякий случай я не двигалась, но вдруг кто-то поднял капюшон, закрывавший мое лицо. Угол обзора внезапно расширился, и перед глазами возник Пэк Инхёк.

– Насколько сильно тебе пришлось подвернуть штаны?

Что поделать, раз у Сонджэ такие длинные ноги?

– Может, просто признаешься, что он тебе нравится? Почему ты все время тайно пробираешься в класс и оставляешь ему письма? Это довольно странно.

– Письма? Сонджэ их читает?

– Содержание он мне не рассказал.

Пэк Инхёк похлопал меня по плечу. Похоже, так он пытался меня подбодрить, но я только растерянно заморгала.

– Не думаю, что ты выбрала хороший способ. – Он взглянул на меня с жалостью. – Ему такое не нравится. Я забочусь о тебе.

Конечно. Кому бы такое понравилось? Это же не любовные письма, а послания из будущего.

Я вздохнула, а Инхёк повернулся и пошел прочь, предупредив, что Сонджэ вот-вот выйдет. Конечно. Сейчас не время стоять на виду. Я бросилась вперед и обогнала юношу. Спускаясь по лестнице, я думала о Сонджэ, который уже скоро должен увидеть новую записку. От одной мысли о том, каким свирепым станет его лицо, у меня в груди заболело.

Тяжелее всего в прошлом было то, что я не могла слушать «Камчжачжон». Мне нравилось слушать новые треки на стриминге сразу после релиза и искать в них голос Сонджэ. Несмотря на то, что он недавно вступил в группу, ему давали много партий. Еще одна причина, по которой его ругали. Из-за него другие мемберы получали меньше материала, а больше всех урезали партии Пэк Инхёка. Возможно, именно поэтому его «картофельные» фанаты точили ножи, чтобы, сверкая глазами, броситься в бой при любом упоминании Рю Сонджэ.

– Хочу услышать «Воспоминания ветра» в его исполнении.

Я подперла подбородок и посмотрела на стену, где висел только календарь. Комната без фотографий айдола казалась пустой. Хоть я и видела его вживую, казалось, что это совсем другой Сонджэ. Возможно, всему виной было временное искажение.

Я взяла карандаш, встала и подошла к календарю. Зачеркнула сегодняшнюю дату. Диагональные линии, которыми я помечала дни с момента возвращения в прошлое, заполняли календарь, словно струи дождя.

– Смогу ли я вернуться в свое время?

Я подошла к письменному столу и достала из ящика карманные часы. Они шли, но как-то странно. Раньше я никогда не видела и не держала в руках таких часов. Странно, что только они переместились вместе со мной. Может, из-за них я вдруг стала путешественницей во времени? Я поднесла часы к лицу, пристально на них посмотрела, а затем положила на место.

– О, это же…

Я закрыла было ящик, но вдруг остановилась и достала оттуда MP3-плеер. Я ходила с ним, даже когда все вокруг уже обзавелись айподами, – купила за десять тысяч вон на сайте подержанных вещей, чтобы зря не разряжать батарею телефона.

– Ничего себе.

Я нажала кнопку питания, но экран не загорелся. Тогда я пошла в гостиную, вынула батарейки из пульта для телевизора и вставила их в плеер. Снова нажала на кнопку – на этот раз экран загорелся. На нем вспыхнул и сразу исчез логотип iRiver[17].

– Ты в школу завтра не собираешься? Иди скорее спать.

– А? Ага.

Мама вышла из ванной и махнула рукой, чтобы я скорее шла к себе, и хотела выключить свет в гостиной. Я кивнула, встала с дивана и вернулась в комнату. Плюхнувшись на кровать, я подключила к плееру наушники и надела их.

– Дочь, – раздался из дверного проема голос мамы.

Я вытащила наушники и подняла голову.

– В последнее время ты не говоришь, что хочешь бросить школу.

– А, ну… Да.

– Без Хёнчжу тебе там очень скучно? – ласково спросила она.

Ее мягкость была непривычной. Иногда она приходила в мою студию, приносила домашние заготовки. Однако, завидев разбросанные повсюду пивные банки, хлопала меня по спине, ругалась и уходила.

– Нет. Сейчас даже весело, – ответила я безо всякого выражения, а затем широко улыбнулась, обнажив зубы.

Мама рассмеялась и сказала:

– Вот и славно. Спокойной ночи.

– Ага. И тебе.

Она выключила свет в комнате, закрыла дверь и ушла. Комната погрузилась во тьму. Почему-то захотелось плакать, хотя мы не говорили ни о чем грустном. Может, дело в том, что я разговаривала с мамой из прошлого – она казалась такой молодой. В носу начало покалывать, а лицо сморщилось, но я знала способ, который помогал не плакать.

Я натянула одеяло до подбородка и просмотрела список песен. В плеере было около сотни песен – все популярные треки того времени и альбомы моих любимых исполнителей.

В то время я слушала песни Ли Мунсе до посинения, поэтому и сейчас включила его третий альбом. Я слушала музыку, рассеянно уставившись в черный потолок. После того как Хёнчжу перевелась в другую школу, я часто плакала под эту песню, когда возвращалась домой.

Вдруг я вспомнила, как рыдала перед тем, как отправилась в прошлое. Стоило только подумать о том, что даже после моего возвращения Сонджэ может не встретить свой двадцать четвертый день рождения, как глаза покраснели. Я видела улыбку парня, который не знал о своем будущем, и от этого сердце болело еще сильнее. В уголке глаза появилась слеза, а потом потекла вниз горячей струйкой.

Сонджэ был мне так дорог, что я не раз спрашивала себя: у всех ли фанаток так? Я надеялась, что он будет счастливее меня, что ему не будет больно.

Перед мысленным взором почему-то возникла статья, которую я читала в метро. Сонджэ, одетый в толстовку с капюшоном и шорты, принимает лекарство от простуды и таблетки, чтобы крепко заснуть. Он совсем не такой, каким я увидела его здесь. Плач, которому я не давала вырваться наружу, обжигал горло. Я укрылась одеялом с головой, и вскоре из-под него стали раздаваться сдавленные звуки, которые я уже не могла сдерживать.

– Вот это да…

Я пошла в ванную, чтобы почистить зубы, но увидела свое отражение в зеркале и очень удивилась. Глаза опухли так, словно меня ужалила пчела, и превратились в щелочки. Разве такое возможно? Я так сильно растерялась, что просто смотрела на свое отражение, забыв даже включить воду.

– Видок хуже некуда…

Постояв так еще некоторое время, я выдавила немного зубной пасты на щетку. От похода в школу ужасный вид не освобождает.

На улице резко похолодало, поэтому я обмотала шею шарфом. Доехала до школы на автобусе, по дороге слушая песни в найденном вчера плеере. Казалось, я вновь стала маленькой: шла на уроки, носила школьную форму, наслаждалась старой музыкой. Не скажу, что это