Линия иной судьбы 4 - Дмитрий Соловей

не получилось. Едва поток закончил июньскую сессию, институтскую братию накрыла обязательная производственная практика.* Минвуз выкатил новое постановление «О мерах по улучшению производственной практики студентов». Лавочку с фиктивными отметками прикрыли. Отныне каждый обязан был отпахать полную смену на реальных рабочих местах. Без этого не переводили на следующий курс.

Меня от этой практики декан уберёг, официально оформив по линии НИРС прямо на кафедре, где мы с доцентом Ковалёвым весь июль доводили до ума нашу технологию по полиэтилену. Формально это считалось практикой, только вместо цеха мне досталась полуподвальная лаборатория. В общем, тоже «производство», только наше производство пока помещалось на столе.

А вот Ивана в составе группы виноделов на целый месяц заслали на Таманский полуостров. Его практика была без всяких кавычек. Емкости, насосы, шланги, виноматериал и полный рабочий день на ногах.

Домой он вернулся только к первому августа — загорелый и насквозь пропитавшийся запахом винного сусла. Работал он в знакомой мне станице Старотитаровской. И не он один. Группа из пяти студентов проходила практику там же. С собой вина Медведь тоже приволок, чем сразу и похвастался.

— Нас с ходу кинули на очистку ёмкостей и перекачку прошлогоднего виноматериала, — рассказывал Иван.

Я невольно усмехнулся. Вот она, настоящая студенческая практика. Пока я весь июль выслеживал воду в сухом азоте, Медведь отмывал винные ёмкости и таскал шланги. Впрочем, жаловаться ему было явно не на что.

— И как там сейчас? — спросил Васька, устало потирая глаза после работы на ЗИПе. — Попил винишка-то будущего соцреализма?

— Не то слово, Васятка, не то слово! — заверил Медведь и разлил тёмно-красное вино по трём гранёным стаканам. — Вот, привёз вам из Старотитаровской. Завгар лично выделил за ударный труд.

Вино оказалось потрясающим — терпким, пахнущим настоящим таманским виноградом. Много я пить не стал, да и Василию напомнил, что ему завтра на завод. Иван предложил оставить половину и взять с собой в Москву, чтобы побаловать Бориса.

— Он не пьёт, — поспешил с пояснением Васька.

— Чего так? — удивился Медведь.

— Болезнь какая-то, приступы начинаются, — охотно просветил Татаринов.

Я же скромно промолчал, не развивая эту тему. Зато просветил Ивана: билеты на поезд у меня уже на руках, послезавтра выезжаем.

Борька писал, что всё лето будет занят на съёмках фильма. Пояснил на всякий случай, куда ключ от дома спрячет. Так что добираться до дома будет сами, он нас не встретит. Но дорогу я знал хорошо.

В качестве подарков мы везли Борису кубанские дары сельского хозяйства — абрикосы, вишню, помидоры. Всё это было непросто упаковать, но я справился. Бабушка дала домашнего сала, я купил ещё копчёной рыбы. В багаж отправилась и бутылка ароматного, пахнущего семечками подсолнечного масла. Для студента ВГИКа, пашущего на «Мосфильме» без выходных, такая посылочка с юга должна была стать настоящим подарком.

У Медведя по поводу Москвы имелись свои планы. Он хотел немного погулять по столице, посмотреть город, а заодно решить одну очень важную для себя проблему.

— Ты мне лучше скажи, Валька, — посмотрел Иван на свои старые армейские сапоги. — Ладно пиджак, его в ателье по фигуре пошить можно. Отыщем ли мы в Москве приличные гражданские туфли сорок пятого размера? Я в Краснодаре все магазины обошёл — на меня только калоши резиновые лезут да рабочие сапоги.

— Не дрейфь, Медведь, — хлопнул я друга по плечу. — Найдём. Москва она большая.

На этой оптимистичной ноте мы и закончили сборы.

Поездка в этот раз разительно отличалась от прошлогодней. Со мной был личный телохранитель, и за сохранность денег я не переживал. Из купе мы выходили по очереди: один постоянно оставался возле багажа. Повезло ещё, что с нами ехали тоже мужчины — два каких-то скучных партийных товарища. Выходить в коридор, чтобы дать возможность переодеться, не требовалось. С соседями мы вежливо познакомились, но ни в какой ресторан с ними не пошли, отговорившись тем, что студенческая стипендия подобных разносолов не предполагает.

Вроде бы правда. Только когда мы стали выставлять на стол свой ужин, думаю, у дядек возникли кое-какие вопросы. Не думаю, что в том ресторане их кормили так же сытно.

Бабушка, прекрасно зная аппетиты Медведя, расстаралась. Конечно же, была обязательная курочка в дорогу. Варёные яйца, пирожки — сладкие, с капустой, с мясом. Отдельно был упакован лоточек с малосольными огурцами, фаршированными синенькими, между двух тарелок были сложены жареные кабачки с чесноком. Плюс обязательная зелень с нашего огорода, варёная картошечка в стеклянной банке и в такой же таре вареники с творогом. К этому добавились спелые помидоры и несколько сладких перцев. Бабушка ещё хотела положить жареные баклажаны, но не нашла подходящей посуды, а трёхлитровый баллон я брать с собой категорически отказывался.

Медведь, оглядев выставленную на стол еду, довольно потёр руки.

— Ну вот, — сказал он. — Теперь можно и покушать.

----------------------------

*В мае 1956 года Минвуз СССР издал жесткое Постановление «О мерах по улучшению производственной практики студентов высших учебных заведений». Документ требовал прекратить «экскурсионный» характер практик: студенты теперь были обязаны работать на реальных рабочих местах с полной нагрузкой. Без отработки практики перевод на старший курс не подписывался.

Глава 6

Москва встретила нас типичным вокзальным шумом и летящей из репродукторов бодрой маршевой музыкой. Иван, крепко сжимая в каждой ручище по тяжёлому чемодану, завертел головой, ошарашенно оглядывая этот столичный масштаб.

— Ну и силища… — наконец выдохнул он.

— Спокойно, Медведь, держись за мной, — ухмыльнулся я. — Дорогу знаю. Нам на электричку.

Снова я порадовался тому, что рано утром весь поток пассажиров движется в другую сторону, и электрички в это время практически пустые. До Борькиного дома мы добрались минут за сорок. Бабушкин в пятьдесят шестом году имел уютный, полудачный вид, утопая в зелени деревьев.

Как Борька и обещал в письме, дома его не оказалось — съёмки на «Мосфильме» отнимали у него всё время. Но ключ был на месте, и в дом мы попали без проблем.

— Ну, располагайся, — скомандовал я Ивану. — Будем хозяйничать.

Первым делом мы стали выгружать продукты в «ЗИС-Москва». Обычный домашний холодильник Иван раньше не видел. Сложив в него продукты, он надолго застрял возле агрегата, пытаясь в узкую щель между дверью и корпусом уловить тот момент, когда лампа внутри холодильника гаснет.

Я же, осмотрев Борькины скромные запасы, решил приготовить царский ужин.