Линия иной судьбы 4 - Дмитрий Соловей

Расспросив прохожего и основательно поплутав, я вырулил к невзрачному островку АЗС. Из асфальта торчали две железные тумбы со стрелочными циферблатами, а в стеклянной будке сидела хмурая женщина в синем халате.

Пусть я и отучился на курсах вождения, но сразу вспомнить нужный номер бензина получилось с трудом.

— Мне полный бак, пожалуйста. Номер шестьдесят шестой есть? — спросил я у женщины.

Та недовольно посмотрела на меня сквозь мутное стекло:

— Автомобильный А-66, гражданин, так и говорите! Есть А-66. Талоны давайте.

Чёрт. Талоны! Забыл я, что в СССР частники покупали бензин по специальным бумажным талонам, которые нужно было заранее приобретать в магазинах «Автотрансторга» или сберкассах.

— Талонов нет, извините, забыл, — честно ответил я и положил на подоконник сторублёвую купюру. — Только из Краснодара, машину вот в комиссионке купили. Выручайте.

Операторша зорко оглядела пустую заправочную площадку, ловко смахнула купюру под журнал учёта и сообщила:

— Быстрее заправляйтесь, пока завгар соседнего автобусного парка не приехал. Вторая колонка.

Медведь уже стоял у правого заднего крыла «Победы», с любопытством разглядывая массивный заправочный пистолет. Я вставил кран в горловину бака и нажал на рычаг.

— Ого, Валька, гляди, он рыжий! — оценил Иван цвет бензина. — Прямо как абрикосовый компот у твоей бабушки. Не прогорит движок-то от такой красоты?

— Не прогорит, — заверил я. — Этот мотор под такой компот на заводе в Горьком и затачивали. Всё. Садись. Едем центр искать тебе обувь.

Дороги Москвы поражали своей пустотой и наличием регулировщиков. Так-то светофоры в Москве имелись в достаточном количестве, вот только часть из них переключалась вручную — специально обученным человеком из стеклянной будки. Кстати, эту часть правил дорожного движения, я имею в виду сигналы регулировщика, мне пришлось основательно учить. А ещё пришлось привыкать к тому, что зелёный сигнал светофора сейчас вверху.

Зато что радовало, так это отсутствие проблем с парковкой. Без труда я нашёл место в районе ГУМа. Жаль только, что в самом магазине нам не повезло — немного мы опоздали.

— Граждане, сорок пятого нет и не предвидится! Последняя пара туфель сорок четвёртого ушла час назад! — отчеканила продавщица, едва я озвучил наш запрос в обувной секции ГУМа.

Медведь хмуро посмотрел на свои армейские ботинки.

— Я ж говорил тебе, Валька, — пробасил он, отходя к знаменитому фонтану в центре ГУМа. — Даже в Москве размеров нет на нормальных людей.

— Погоди, Медведь, рано сдаёшься, — я затормозил друга.

Пусть понятие «фарцовщики» ещё не появилось, но теневая торговля должна была существовать. Как же без этого в СССР? Раз нет на прилавке, значит, есть под прилавком. Оставалось найти, где именно у меня возьмут деньги взамен на нужный товар.

Мы выдвинулись к ЦУМу, где тоже нужного размера не нашлось. Народ сейчас мелкий, в войну недокормленный. Дождавшись, пока заведующий секцией выйдет из подсобки проверить порядок, я перехватил его у дальнего стеллажа.

— Товарищ заведующий, — обратился я, аккуратно заслоняя его спиной от зала. — Делу государственной важности помочь надо. Бывший десантник, передовик производства с Кубани приехал в столицу. Сорок пятый размер ноги, нужны классические чёрные туфли. Выручайте.

Заведующий отделом сначала хотел было возмущённо ответить, но, когда его взгляд опустился чуть ниже, наткнулся на зажатую в моей ладони пятидесятирублёвую купюру. Лицо его мгновенно разгладилось. Понял меня мужчина правильно: я предлагал приличную прибавку к официальной цене хороших туфель. Аргумент оказался весомым.

— Десантник, говорите? Постойте здесь, товарищи. Чехословакия как раз завоз сделала, для главка берегли пару. Сейчас посмотрю.

Через пять минут он вынес из подсобки невзрачную картонную коробку без опознавательных знаков. Внутри обнаружились великолепные чёрные туфли. Настоящий импорт!

Медведь с довольным выражением лица натянул их. Туфли «Цебо» сели как влитые. И раз уж Ивану нашли, то и себя любимого обижать не стоило. Размер у меня был ходовой для этого времени — сорок второй. Взял я две пары, накинув ещё по пятьдесят рублей заведующему сверх стоимости.

Тот, растаявший от моей «премии», черкнул на обороте какого-то чека фамилию своего коллеги из отдела мужской одежды. Через полчаса правильных подходов и коротких шепотков за стеллажами Иван стоял перед огромным зеркалом — весь такой нарядный, в новых туфлях и костюме.

Ему подобрали двубортный из тёмно-синего бостона. К нему же нашлись белоснежная поплиновая рубашка и заграничный шёлковый галстук. Но финальным аккордом стал модный плащ и серая фетровая шляпа.

Когда Медведь водрузил её на голову и повернулся ко мне, у меня едва челюсть не отпала. Куда делся студент в кирзачах? Перед зеркалом стоял холёный, представительный столичный номенклатурщик.

— Ну и как? — Иван поправил поля шляпы, разглядывая своё отражение. — Не слишком ли… для меня?

— В самый раз, Медведь, — заверил я.

Себе я попросил то же самое, разве что плащ выбрал тёмно-серый, под цвет шляпы. В своей прошлой жизни, в двадцать первом веке, никогда не носил подобных головных уборов, но здесь, в декорациях пятьдесят шестого года, всё это смотрелось вполне органично. Шляпа и плащ словно добавили мне возраста и веса.

— Ну, Валька, ну ты даёшь… — Иван не мог подобрать слов. — Прямо инженер из главка.

— А то, — хмыкнул я и повернулся к продавцу, который уже паковал наши покупки. — Товарищ, а как у вас дела с мужскими носками? Нам бы к туфлям что-нибудь приличное.

Продавец понимающе улыбнулся. Хорошие носки в пятьдесят шестом году были дефицитом не меньшим, чем заграничные туфли.

— Для таких покупателей найдём, — заверил он. — Как раз получили небольшую партию из ГДР. Эластичные, тонкие, со специальной резинкой — с ног не спадают, под туфли садятся идеально. По три рубля за пару. Сколько вам?

— Давай десяток каждому, — не задумываясь, сказал я. — Другу нужны сорок пятого размера или эти растянутся?

— Растянутся, немецкое качество, — ответил продавец.

Наконец, полностью упакованные, мы направились к моей машине. До чего же это великое благо — собственный автомобиль! Сколько времени освобождается, да и таскать тяжести в руках больше не нужно. На обратном пути я приметил вывеску «Хозтовары» и решил заскочить за повседневными мелочами. Здесь они лежали на прилавках безо всякой очереди.

Взял домой четыре оцинкованных таза разных размеров, большую эмалированную кастрюлю бабушке под борщи и один дуршлаг. А ещё присмотрел для Борьки тяжёлую чугунную мясорубку. Забыл купить её в прошлом году, когда обустраивал парня, а вчера вдруг сообразил, что