Линия иной судьбы 4 - Дмитрий Соловей

Вовремя я вспомнил про бензин и приобрёл две канистры. Заодно уточнил у продавца, где можно прикупить инструмент и поехал туда.

Магазин Потребкооперации я тоже не пропустил. Опять же — не на своём горбу переть, можно затариться по полной. В КООПе всегда имелись свежее мясо и приличные колбасы, пусть и дороже, чем в госторговле. Единственное, на предложение Ивана взять алкоголя, чтобы «обмыть» покупку, я ответил твёрдым отказом. У Бориса завтра съёмки на «Мосфильме», у нас тоже день предстоит напряжённый, так что стоит иметь ясную голову.

— В Краснодаре обмоем, — пообещал я ему.

Когда моя «Победа» затормозила у Борькиного дома, солнце уже клонилось к горизонту. Сам хозяин обнаружился на крыльце. Борис буквально не находил себе места: то закладывал руки за спину, то нервно причесывал пятернёй волосы. Переживал парень. Мы ведь сказали, что едем покупать автомобиль, и так надолго задержались.

— Ну вы даёте… — возмущённо начал Белов, открывая ворота. — Валька, это что, твоя «ласточка»?!

— Моя, Борь, — улыбнулся я, с удовольствием похлопав по дутому крылу «Победы». — А у тебя как дела? Песню-то спел?

Борька засиял в ту же секунду.

— Полная и безоговорочная победа! — начал он рассказывать, жестикулируя руками. — Я утром прилетаю на студию, Рязанов злой как чёрт, Пырьев ему вчера опять разнос устроил за нехватку лирики. Я гитару расчехляю, говорю: «Эльдар Александрович, послушайте». Он отмахнулся сначала, мол, не до вас, Белов. Но я раз — и сбацал! Не поверишь, там у всех на площадке настроение разом поменялось!

Медведь подошёл ближе, неся часть пакетов.

— И что Рязанов? — спросил он.

— Слушал! — захлёбывался восторгом Борька, увлекая нас в дом. — На втором куплете он курить перестал. Сидит, смотрит на меня, а у самого лицо меняется.

Мы с Иваном продолжили переносить в дом покупки под восторженный рассказ Бориса. Наконец я разгрузил машину, закрыл ворота и повесил изнутри замок на засов.

Медведь тем временем принялся шарить по кастрюлям. Обнаружив, что борщ Борис съел дочиста, Иван сильно огорчился. Пришлось пообещать ему, что сегодня я приготовлю ужин не хуже, а пока предложил нарезать бутербродов с копчёной колбасой и заварить чай.

Планы на следующий день у меня были не менее грандиозными. Надеялся, что небольшая переплата сверху решит все проблемы с дефицитом и я куплю холодильник. Ещё планировал приобрести в Москве мебель: буфет, трельяж и какой-нибудь приличный шкаф для мамы и бабушки. Вот только как собрать всё это добро вместе, привезти на вокзал и отправить багажным вагоном в Краснодар?

Как я и думал, переплата сверху творила чудеса: заведующий складом, вежливо улыбаясь, лично проследил, чтобы нам выкатили новенький холодильник «Саратов». С мебелью пришлось повозиться дольше. За приличным дубовым буфетом и шкафом пришлось ехать на Таганку, а за трёхстворчатым трельяжем для мамы — на Черкизовскую.

Нанятый нами грузовик сделал два рейса, постепенно забивая двор Бориса. Иван работал в роли грузчика.

Оставив Медведя караулить добро, я прыгнул в «Победу» и помчался на Курский вокзал, где пришлось проявить дипломатию и немного простимулировать местное начальство, чтобы мне выделили место в ближайшем багажном вагоне до Краснодара. Он же нанял для меня грузовик, который поехал следом за моим автомобилем в Бабушкин.

Там мы споро загрузили мебель, холодильник и отправились обратно к вокзалу. Вокзальные умельцы, получив от меня щедрые чаевые, принялись сноровисто упаковывать покупки, обшивая их плотной рогожей и стягивая бечёвкой. Только когда на квитанциях шлёпнули фиолетовые штампы «Принято», я наконец-то смог облегчённо выдохнуть.

Дело сделано.

Поскольку из выделенного мне времени для постановки на учёт я потратил всего два дня, можно было и просто как туристам по Москве походить. Попасть на съёмки фильма, хотя бы одним глазком взглянуть на Гурченко или Рязанова, не получится — Борька объяснил, как там всё сложно с пропусками, так что я не стал рыпаться.

Зато сводить Ивана на Красную площадь стоило обязательно. Вчера он на неё только мельком глянул. Кстати, в ГУМ надо бы снова заскочить. Я решил купить там хороший фотоаппарат. Тогда поездка по Москве для Ивана станет по-настоящему незабываемой.

Этот план я и изложил другу.

—А Мавзолей? — обиженно уточнил Медведь. — Валь, мы что, к Ильичу не пойдём?

Я чуть себя в сердцах по лбу не стукнул. Как я мог забыть, в каком времени живу! Для советского человека этой эпохи побывать в столице и не отстоять очередь к вождям считалось чуть ли не святотатством. Через несколько лет Сталина ночью тайно вынесут и захоронят у Кремлёвской стены. Пока же на гранитном монолите красуется общая надпись «ЛЕНИН СТАЛИН». И лежат они там оба, плечом к плечу, в стеклянных саркофагах.

Делать нечего, в пять утра на моей «Победе» мы выехали в центр Москвы. Я припарковался неподалёку от наземного вестибюля метро «Имени Кагановича». Заперев легковушку, мы поспешили пешком в сторону Александровского сада.

Я, наивный, отчего-то думал, что в такую рань мы окажемся в рядах первых. Какое там! Очередь из желающих поклониться вождям уже змеилась по аллеям чуть ли не до самых Боровицких ворот.

Ещё минут через десять подошедший милиционер объявил, чтобы больше не занимали, и принялся отсекать вновь прибывающих. Насколько я понял, люди в начале этой гигантской очереди дежурили здесь чуть ли не с прошлого вечера. Ну, лето, август, погода благоволила — почему бы и не перекантоваться на свежем воздухе ради такого дела.

Первые часа полтора мы все тупо топтались на месте, ёжась от утренней прохлады. Иван принялся негромко расспрашивать народ: знает ли кто, во сколько открывают Мавзолей? Версии строились самые разные. Заезжий командировочный уверял, что в девять утра. Но старожилы уверенно заявляли, что в десять. Одна дама с мальчишкой лет десяти доказывала, что в восемь. В любом случае на часах не было и семи, солнце только-только начинало пригревать.

Около девяти часов, под торжествующий взгляд того самого командировочного, мы наконец-то начали движение. Пошли довольно бодро. Правда, как оказалось, радовался я рано: всю нашу гигантскую человеческую реку просто выпустили из сада на Красную площадь, чтобы снова затормозить до официального времени открытия.

Зато стоять здесь было как-то веселее. По площади ходил самый разный народ: то школьники группами, то нарядные передовики производства с начищенными орденами на лацканах. Нашу очередь отделили специальным переносным заборчиком, и бдительные милиционеры строго следили, чтобы