Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

справка из комендатуры о задержке в связи с проведением неких следственных мероприятий без указания каких-либо конкретных обстоятельств. Ну и в канцелярию батальона отзвонились, чтобы меня не теряли.

Конспирация!

Почему не отправили своим ходом? Да просто капитан Городец побоялся, что засну и вылечу с дороги, вот и договорился с попутным транспортом. Теперь моя ценность в его глазах заметно подросла, он даже пообещал заволокитить расследование убийства Казимира, если вдруг только представится такая возможность. Просто обмолвился об этом невзначай, но у меня по спине мурашки так и побежали. Сохранить нейтральное выражение лица удалось с превеликим трудом.

Или не удалось. Не взялся бы об этом судить объективно и беспристрастно.

Ещё Георгий Иванович поведал, что так быстро разговорить задержанного удалось с помощью кое-каких специфических препаратов, благо уголовник сам потребовал поместить себя в медсанчасть. Вот только ничего толком его показания не прояснили. В Новинске он на пару с подельником находился нелегально и перебивался сомнительными заработками, а сегодня в пивной незнакомый господин предложил за хорошее вознаграждение подрезать одного юнца и обставить всё как банальную поножовщину. Что интересно — непременно отправлять жертву на тот свет не требовалось, пусть и прямого запрета на убийство при этом не прозвучало.

Меня уголовникам показали незадолго до начала циркового представления, и те успели подпоить компанию слушателей энергетического училища, а дальше легко подбили их намять бока «студентикам». Ну и понеслось…

— Слежки за собой не заметил? — уточнил Георгий Иванович, когда я внимательно изучил набросанный по словесному описанию портрет заказчика и отрицательно покачал головой, его не узнав.

— Нет, — вздохнул я. — Не обратил внимания.

— Ясно, — проворчал капитан. — Ясно, что ничего не ясно! Почему — именно сейчас?

Оставалось только развести руками.

— Прошерстить бы Кордон, но спугнём паршивцев, если наугад действовать начнём, — вздохнул Георгий Иванович. — Да и какие основания там следственные действия проводить? Сомнительней некуда основания, сам понимать должен. Ладно, ты аккуратней. Я касательно тебя распоряжение надёжному человеку спущу, но и сам не зевай. И в следующее воскресенье, как в Новинск приедешь, сразу у нас отметься. Понял?

— Так точно!

На этом всё и закончилось. Мефодия Карлушу к этому времени давно доставили на патрульном автомобиле в общежитие. Я проходил по делу потерпевшим, он — свидетелем. Легко отделались.

Я — так уж точно.

Всю дорогу продрых в кабине, водитель грузовика растолкал уже на территории автомобильной части. Сдал мотоцикл дежурному технику, после отметился у старшего смены и отправился досыпать в общежитие. Вова сопел в две дырочки, получилось улечься в кровать, не разбудив скрипом пружин, вот и обошлось без расспросов.

Расспросы последовали на следующее утро. И хоть предъявил командиру отделения официальную бумагу из комендатуры, разнос после построения сержант устроить всё же не преминул. Ещё и на выезд в качестве наказания поставил. Наверняка бы поставил в любом случае, но тут вроде как взыскание получилось. Я не обиделся, другим голова была занята.

Увы и ах, с капитаном Городцом по части невероятности такого рода совпадений я был согласен целиком и полностью. Никакая это не случайность, меня вели едва ли не от завода. Иначе не сходилось по времени, иначе похмелявшихся в рюмочной уголовников просто не успели бы подрядить на дело, а с ними договорились ещё до моего визита в «СверхДжоуль» и встречи со студентами.

Ха! Да если разобраться, сейчас выезд к Эпицентру куда безопасней, нежели даже простая прогулка от авточасти и до госпиталя!

Единственное, что не вписывалось в общую картину, — это очень уж расплывчатые инструкции заказчика. Меня надо было порезать. Просто порезать, не убить. Будто я не был опасным свидетелем, будто просто кому-то досадил. Это смущало и не давало покоя.

Вот кому бы я мог отдавить любимую мозоль и сам того не заметить? Кому, а?

На завтраке и первой тренировке только об этом и думал, благо работа с гирями, гантелями и штангами интенсивных умственной деятельности не предполагала, а вот в учебной части пришлось взять себя в руки и сосредоточиться. Трофим Фёдорович рассеянности не терпел, да мне и самому хотелось показать себя с лучшей стороны. Не вышло. Потолок в двадцать восемь киловатт проломить не удалось и на этот раз.

— Не переживай! — утешил меня инструктор. — Динамика у тебя положительная, а что прирост мощности остановился — так это почти у всех рано или поздно случается.

— Какая ещё динамика, Трофим Фёдорович? — вздохнул я. — Вторую неделю вперёд продвинуться не могу!

— Время активности растёт? Растёт. Общая выработка увеличивается? Увеличивается. Внутренний потенциал поднимается? Поднимается, я тебя спрашиваю?

Я пожал плечами.

— Не уверен.

— За сколько секунд сейчас алхимическую печь разжигаешь?

— За сорок пять примерно.

— А раньше?

— Точно не скажу, но быстрее получалось.

— Ну вот! Мощность на прежнем уровне осталась, а потенциал подрос, раз сверхэнергию до нужной плотности дольше доводить приходится. Всё идёт по плану! Тебя просто на подстройку в Эпицентр отправлять пора. Составлю заявку, не переживай.

Дальше я неизменно шёл отрабатывать на тренажёрах управление кинетической энергией, но сегодня Трофим Фёдорович лишь поглядел на фокусы с монетами, этим дело и ограничилось.

— Принципы работы с тепловым излучением представляешь? — спросил инструктор, удовлетворившись увиденным.

— Брошюру читал, сложностей не вижу, — заявил я в ответ.

— Ну и отлично. Одевайся и вперёд!

Трофим Фёдорович с усмешкой распахнул один из шкафчиков и сделал приглашающий жест рукой. Мне сразу как-то даже не по себе сделалось: там висело пошитое из толстой прочной кожи одеяние металлурга для работы в литейном цеху, а лицо предполагалось защищать кожаной же маской с толстенными окулярами закалённого стекла.

— А это точно необходимо? — уточнил я, судорожно сглотнув.

Инструктор воздел к потолку узловатый указательный палец и с важным видом изрёк:

— Техника безопасности — это тебе не хрен собачий! Облачайся, отрок! Облачайся!

Спорить я не стал, накинул на себя огнеупорное одеяние, прикрыл защитной маской лицо и прошёл в небольшую комнатушку-пенал, а Трофим Фёдорович остался снаружи и сразу закрыл за мной дверь со стеклянной вставкой едва ли не в палец толщиной.

— А что делать-то? — поинтересовался я, повысив голос.

— Разберёшься! — последовал приглушённый ответ.

Я стянул маску и огляделся. Стены оказались выложены обычным красным кирпичом, все они за исключением торцевых были голыми и глухими. И если за моей спиной располагалась дверь, то впереди обнаружилась куда как более замысловатая конструкция, напоминавшая одновременно стрелковую мишень и многосекционную конфорку, какие обычно устанавливают на кухонных печах. Только здесь были вмонтированы один в другой чугунные круги диаметром от метра и меньше; каждый такой «бублик» был сантиметров десять шириной; для наглядности их